– У тебя кровь, идём, обработаю.

– Ерунда, – машет рукой, и только потом замечает глубокий порез и подставляет другую руку, чтобы не накапать. .

– Пошли, Артём, а то перемажешь тут всё.

Артём кивает, соглашается. Прохожу мимо той же соседки, что наблюдала за нами с открытым ртом. Вот уж им разговоров на неделю подкинула.

– Я уберу все, рану обработаю и наведу порядок, – говорю ей, но не жду от нее ответа. Захожу в квартиру и закрываю за Артёмом дверь. – Давай в ванную, – включаю свет, прохожу первой, вода.

Артём сам подставляет руку под воду, промывает.

– Твою мать, Женя, – вытягивается. – Я просил не выходить, – смотрит на меня.

Знаю я.

– Спасибо, что приехал. – Прикладываю полотенце к ране. – Он так кричал на весь коридор, дверь мою начал выламывать, я хотела хоть как-то его задержать.

Убираю полотенце, порез на запястье, глубиной миллиметров пять и в длину сантиметра четыре быстро наполняется кровью. Я снова зажимаю рану. Из-за меня все.

– Так, перевязать надо чем-то, и в больницу ехать. Пару швов наложить. Оперировать теперь не смогу несколько дней.

– Я…. прости.

– Такси надо вызвать, ехать я не смогу.

– Артём, – страшно, но я все решаюсь предложить: – хочешь, я наложу швы, у меня дома все есть.

Замирает и поднимает на меня взгляд.

– Откуда?

– Я тренируюсь периодически на тренажере. Но у меня есть и стерильные наборы. Это же простая процедура, ничего сложного.

– Я не тренажер.

– Я знаю, – улыбаюсь ему, поддерживая.

– Человека когда-нибудь зашивала?

– Живого?

– Ну, конечно.

– Живого нет. Только в морге тренировалась. – Артём смотрит на меня, сомневается. – Будешь первым? – Его губы расплываются в улыбке. Я невольно облизываю свои. Хочу его поцеловать. Хочу, чтобы он поцеловал, в его руках снова оказаться хочу, но первой шаг не сделаю.

– Давай, кто-то же должен стать первым. – Смотрит в глаза, так и продолжает улыбаться. – Там, собственно ничего сложного. Уверен, что справишься.

Веду его в отдельную комнату, которую переоборудовала под кабинет. Усаживаю его за стол, где тренируюсь сама. Там удобный стол, освещение соответствующее. Достаю стерильный набор, обезболивающее.

– Я думал, это у тебя маникюрный кабинет, – усмехается, разряжая обстановку, и садится на стул.

Я стягиваю резинку с руки и собираю волосы в высокий пучок.

– Знаешь, как я тебя узнал тогда?

– Как? – обрабатываю рану хлоргексидином и улыбаюсь, потому что он всегда только ругался до этого, сейчас решил рассказать, что думал при этом и чувствовал.

– Утром у тебя резинка слетела, я её поднял и тебе на руку надел, а потом ты на планерку пришла с этой же резинкой на руке.

– Хммм, знаешь, сколько таких резинок в городе?

Достаю стерильный набор. Отвлекаюсь на резинку, чтобы не волноваться.

– Это просто на мысль натолкнуло, потом я к тебе внимательнее присмотрелся и узнал.

Обезболиваю. Это не просто мой первый реальный пациент, без консультантов и ассистентов. В случае чего, Артём не сможет доделать за меня. Я накладывала такие швы сотни раз. Только не на пациенте. А тут ещё и ответственность, что это врач, которого больница, города и страна не может потерять.

Сосредотачиваюсь и начинаю. Стягиваю края раны, делаю первый шов.

Артём внимательно следит за мной. И от этого мое волнение утихает. Он рядом, скажет же, если что-то не так. Хотя я всё же надеюсь, что все верно делаю.

Артём следит за всем внимательно.

– Всё хорошо у тебя, не волнуйся.

Я выдыхаю напряжение, но расслабляться рано.

– У тебя неплохо получается для первого раза.

Я чуть улыбаюсь и снова сосредотачиваюсь.

– Я же говорю, много практиковалась.

– На чём?

– Помимо хирургических тренажеров, на бананах и мандаринах, – усмехаюсь ему.

– Я шил, когда учился ещё, лепестки роз.

– Да ладно. А что с ними случилось, что ты их зашивал?

– Да накосячил было, пришёл к девушке извиняться, как этот твой, – кивает на дверь. – Она, как в лучших традициях меня этим букетом отлупила и выгнала. Я все лепестки собрал и зашил их. Собрал в бутоны.

– Да ты романтик, – накладываю повязку на рану. – Она тебя простила?

– А ты бы простила?