Сердце волнительно ускоряется. Это мой шаг во взрослую жизнь, точнее, в профессию. Каких-то пару лет и самостоятельно смогу оперировать.

Открываю письмо. Не дыша читаю.

Много текста, но я выхватываю жирным “Отказано в стажировке”.

По позвонкам холодок. Нервно сглатываю и вчитываюсь в текст.

Нарушение медицинской этики, разглашение врачебной тайны. Ссылка на видео на моем акке, где я рассказываю об одной пациентке, показываю ее фотографии. хотя у меня есть на это ее разрешение. Вскользь упоминается, что я заменяла другого врача без соответствующей квалификации.

Чёрт. Вадим. Он знает, значит, и другим может рассказать. Папе так и не рассказала, блин. Зациклилась на Артёме и вылетело все из головы.

Выключаю плиту и набираю папу.

– Да, детка.

– Привет, пап, на работу едешь?

– Да. Совещание в министерстве, а мы тут в пробку попали. Ты чего так рано звонишь? Нормально все?

Я вздыхаю, набираюсь смелости. Я бы отложила это на вечер, но боюсь, что до него раньше может дойти.

Ухожу в другую комнату и ложусь на диван.

– Пап, мне отказали в ординатуре в той клинике пластической хирургии.

– Как отказали? Почему? Дай мне их номер,я разберусь.

– Пап.… из-за моих соц. сетей, что я там выкладывала видео о пациентах, но у меня…

– А я тебе говорил, Женя! – меняет тон.

– Пап, у меня было разрешение.

– Да? Письменное?

– Устное.

– Жень, ты маленькая? Устно это же сказал, а завтра забыл, что сказал.

– Да там ничего такого, – сажусь и поправляю волосы.

– Раскрытие врачебной тайны – это уголовное дело.

– Да, вроде как там просто мне отказали, никто не будет заводить уголовное дело.

– Видео свои почисти. А лучше вообще удали там все, чтобы про тебя ничего не было.

– У меня там подписчики.

– Подписчики? Аааа.… ну тогда будешь вести стримы из СИЗО. Ещё и зэки будут твоими подписчиками. Женя! Все! Игры закончились. Дай мне их номер, я позвоню и все узнаю.

– Пап, это не все….

Как сложно-то. Это даже ещё страшнее рассказывать. Поднимаюсь и подхожу к окну.

– Не все? Что ещё натворила?

– Пап, там.… в общем я… Инна должна была практику начать проходить месяц назад в кардиологии у тебя.

– Да, она проходила.

– Нет, пап…. Прости…

Слова застревают в горле. Плевать на всех сейчас. Я папу обманула, а сейчас понимаю, как не хочу, чтобы он расстраивался и разочаровывался во мне.

– Жень, давай рассказывай, что натворили!

– В общем, она.… ей надо было уехать, она… попросила ее заменить.

– Где?

– У Амосова в отделении.

– То есть?

– Я вместо нее работала у Артёма. Вадим об этом знал и специально рассказал своему дяде, который в этой клинике работает, чтобы мне отказали в ординатуре.

Папа молчит.

– Папуль, прости, что раньше не сказала. Я думала…

– Кто об этом знает?

Я молчу. Об этом только он по факту не знает.

– Всё, да?

– Мама не знает.

– Охренеть.

Папа начинает чаще дышать.

– Спасибо, что рассказала, – язвит.

– Папочка, я не хотела тебя расстраивать. Там все было хорошо, никаких косяков.

– В моей больнице происходит такое, а я и не знаю ничего! Как вы вообще до такого додумались! Дуры две! Всех подставить хотите? Меня чтобы сняли, если это всплывет?

– Нет, пап, прости. Я там её чуть-чуть заменила.

– Ты не из этого отделения, а занимала там место врача. Да любая проверка и меня в тюрьму отправят за такое!

– Папуль, я не хотела… – Прикусываю ноготь на большом пальце.

– Кто знает?

– Девочки знают.

– Какие девочки?

А может не надо называть фамилии, а то всех поувольняет.

– Пап они не виноваты.

– Кошмар. Амосов знает?

Пиздец.

– Знает.… Ты меня зачем подставляешь так?

– Пап, он не знал. Когда понял, тогда сразу меня уволил.

– Раз мне не рассказал, значит, тоже соучастник. Женя, ты меня в такое положение ставишь, что я сейчас должен наказать своего лучшего кардиохирурга? Карьеру ему испортить? Ты что творишь?

– Пап, он не виноват. Это я все. Хотела Инне помочь, – а воспоминания, как волной цунами на меня накатывает, тело трясет, слёзы жгут щеки. – Пап, она сказала, что беременна, что ей надо съездить поговорить с парнем. Я отпустила ее.…