В этот момент что-то укололо меня в шею.

Утром я пришёл к себе в медцентре базы корпорации. Над головой плавали белые панели потолка — стерильные, равнодушные. Надо мной колдовал медик корпорации, молодой парень, с усталыми глазами, в измятом халате.

— Собирайся Клим, — сказал он, не глядя на меня. — Тебе пора. Надеюсь, пустыня вылечит все твои сердечные раны.

— Раны? — переспросил я, не понимая, как вообще здесь оказался.

— Раны, — кивнул он с той короткой профессиональной сухостью. Он выпроводил меня в гараж, где уже всё было готово к выезду наёмников и Ори.

Ори посмотрел на меня — долго, сочувственно. И ничего не сказал. За что я ему был благодарен.

Не успел я сесть в багги, как мы тут же выехали. Перебрался на привычное место стрелка и долго смотрел назад в сторону местного кладбища. Рядом мелькала пыль и дома старателей, постепенно редея, растворяясь в оранжево-бурой бесконечности пустыни.

Где-то позади оставался маленький камень с её именем.

А недалеко от посёлка нас уже дожидался караван.

Растянувшись почти на километр, он уже пополз по пустынной дороге, как огромная стальная гусеница. Пятнадцать тяжёлых транспортников. Восьмиосные громадины с закрытыми бронированными кузовами, нагруженные до предела. Двигались, размеренно вперёд, поднимая за собой целые облака пыли. Впереди двигалась группа наёмников Неры на трёх бронетранспортёрах.

Наёмники, с которыми мы работали, держались ближе к концу.

В середине сконцентрировалась большая часть охраны корпорации.

Наша багги шла впереди основной колонны примерно в двух километрах. Мы были передовой дозор, глаза и уши каравана.

Ори, молча вёл машину. Он правил спокойно, почти лениво, одной рукой, лежащей на руле, но я замечал, как он время от времени смотрит на меня, ничего нее говоря.

Работа, — думал я. — Просто работа. Смотри в бинокль. Докладывай. Не думай.

— Клим, — наконец решился заговорить Ори. — Мне очень жаль. Про Тани.

Я опустил бинокль на секунду. Потом снова поднял.

— Не хочу говорить об этом.

— Понимаю, — сказал он. Он помолчал немного и добавил: — Мы им за это отомстим!

— Непременно отомстим, — согласился с ним, не отрывая глаз от прицела бинокля. — Только не знаю, поможет ли это. Тани ведь не вернёшь.

Рация ожила голосом командира каравана:

— Разведка как обстановка?

— Чисто, — ответил я. — Пока никого не видно.

— Понял. Продолжайте движение.

Три часа. Мы уже три часа ехали по пустыне, и всё было спокойно. Подозрительно спокойно. По расчётам Финира подкреплённым данными его агентуры и перехваченными переговорами, именно здесь, на этом маршруте, должна была произойти атака на караван. Где-то здесь Мидланд выбрал позицию, что напасть на караван. А пустыня молчала.

— Ори, — сказал я, отрывая глаз от бинокля. — А что, если это подстава? Что, если никакого нападения не будет?

— Тогда мы получим деньги за лёгкую работу, — ответил Ори со своей невозмутимостью. — Что в этом плохого?

— Ничего. Просто не верю я в лёгкую работу.

Внезапно в наушнике раздался взволнованный голос — нарушая монотонный шум эфира:

— Разведка! Непонятное движение на горизонте! Что-то приближается с востока!

Над колонной постоянно висел разведывательный дрон с тепловизором и широкоугольными камерами. Видимо, именно он засёк цель первым.

Направил бинокль в указанную сторону. Там уже поднималось облако. Не пыльное марево, а плотный, стремительно растущий бурун. Такой поднимают только машины. Много машин. Быстрые машины.

— Вижу их, — подтвердил я, не убирая бинокля. — Около десяти машин. Тяжеловооруженные багги. Вижу крупнокалиберные установки на турелях.

— Караван, немедленная остановка! — жёстко скомандовал командир охраны. — Приготовиться к отражению атаки!

— Ори, разворачивайся! — крикнул я. — Назад к каравану!

Багги резко развернулась, подняв тучу песка, и мы уже мчались обратно. Нападавшие приближались.

— Это наёмники! — доложил я по рации. — Опознавательных знаков не вижу, но вооружение серьёзное. На падальщиков нее похожи — слишком организованы для них.

— Понял, — ответил командир каравана. — Всем приготовиться к бою!

По всей колонне закрывались люки бронетранспортёров, разворачивались пламенные орудия. Стрелки занимали позиции у бойниц.

Машины приблизились, покружили по соседним барханам — демонстративно, почти нагло, — и ушли. Ни одного выстрела. Просто появились, обозначили себя — и растворились в пыли так же быстро, как возникли.

В эфире повисла растерянная тишина. Потом рация ожила сразу несколькими голосами:

— Что это сейчас было?