Когда все расселись, регистраторша кивнула музыкантам, и по предварительной договорённости они заиграли что-то печальное, особенно надрывался альт — скрипка с низким звучанием. Музыка показалась отдалённо знакомой, словно саундтрек к какому-то фильму, хотя в классике Ник не силён. Сначала он хотел, чтобы поставили «Реквием», но оказалось, что это музыка со словами, точнее, хоровым пением, а такого на их свадьбу не заказывали. Но зато, услышав его, расторопный управляющий сказал, что найдёт запись и поставит «Реквием» на фон в банкетном зале.

По проходу, который оставили между гостями, Масакадов вёл Софию и чуть не споткнулся, когда Ник к ним повернулся. Да и в целом по рядам родичей прошёлся шёпот. Кажется, только Игнат с бабулькой и дед Данияр остались спокойными. Закалились. Или готовились к какой-то «подставе» уже после «не той музыки».

София была в белом платье, с кружевами, открытыми плечами и длинными перчатками. Лицо покрывала довольно плотная на вид фата. Пока что ничего не видно. Ник ощутил покалывание в пальцах: так не терпелось снять эту тряпку и посмотреть, как там поработали над Софией.

Масакадов, на лице которого играли желваки, а глаза налились кровью, подвёл невесту и отправил гневный взгляд на бабулю. Та, кстати, только приподняла бровь, словно ничего особенного не происходило. Ник уже через фату увидел, что София получилась той ещё «мёртвой невестой». Он откинул ткань с её лица и глупо ухмылялся, пока разглядывал. Стилист постаралась на славу и не зря получила свои чаевые. К тому же сделала им парный макияж: головы «пришиты», рты разрезаны и тоже зашиты — как символ того, что им не дают права голоса и ими управляют, раз уж у них наметился «манифест против договорняков». У Софии были сделаны кровавые слёзы, у него — чёрные стрелки вверх и вниз — грим паяца, играющего на потеху публике. Но удивительней всего, что, несмотря на такой «страшный» грим, София выглядела даже красиво.

— Добрый день, уважаемые новобрачные и гости! — глубоким поставленным голосом начала регистраторша, успокоив гул собравшихся родственников. — Сегодня, седьмого ноября две тысячи двадцать пятого года, вступают в брак Масакадова София Артуровна и Урядов Никита Максимович… Сегодня — самое прекрасное и незабываемое событие в вашей жизни. Создание семьи — это начало доброго союза двух любящих сердец. С этого дня вы пойдёте по жизни рука об руку, вместе переживая и радость счастливых дней, и огорчения… Создавая семью, вы добровольно приняли на себя великий долг друг перед другом и перед будущим ваших детей. Перед началом регистрации прошу вас ещё раз подтвердить, является ли ваше решение стать супругами, создать семью искренним, взаимным и свободным. Прошу ответить вас, невеста.

— А ты знаешь, я тут читал законы, и если ты скажешь «нет», церемонию не смогут продолжать, свадьбы не будет, а твои родители выплатят огромный штраф? — шёпотом на ухо замершей Софии сказал Ник.

Впрочем, не только штраф государству, но огромную компенсацию по брачному договору, что уж там.

София иронично усмехнулась и послала ему выразительный взгляд, полный скепсиса. «Отец меня с говном сожрёт за такие выкрутасы и отдаст в монастырь на перевоспитание», — явно прочиталось в этом взгляде.

— Да, согласна.

— Прошу ответить вас, жених, — спросила регистраторша.

— Да, — просто ответил Ник.

— Тогда с вашего взаимного согласия, выраженного в присутствии свидетелей, ваш брак регистрируется.

Родственники на этом чуть ли не дружно выдохнули, наверняка ожидая какой-то ещё подставы, а музыканты, сориентировавшись, заиграли что-то бравурно-похоронное. Ник подумал, что после надо докинуть чаевых им за тонкое понимание ситуации.

— Подойдите к столу и своими подписями скрепите ваш семейный союз, — регистраторша показала место в толстом документе, похожем на главбух.

— И у нас будут не кольца, а ошейники, — негромко предупредил Ник регистраторшу, доставая на столик аксессуары, припрятанные в карманы.

— А… понятно, — пробормотала регистраторша, кажется, у неё дёрнулся глаз, но она профессионально и громко продолжила: — Прошу вас в знак любви и преданности друг другу обменяться обручальными… ошейниками.

Музыканты вновь заиграли что-то печальное, а они с Софией под траурное молчание гостей надели друг другу ошейники.

— Тебе идёт, — хмыкнул Ник. Образ точно получился завершённым.

Потом они станцевали танец, им отдали паспорта, в которых были штампы о регистрации брака. Каждый оставался при своей фамилии, так что менять их надо только через два года, когда стукнет по двадцать лет. Выдали золотистого цвета бумагу о заключении брака и отправили отмечать в банкетный зал, где звучал «Реквием».

Глава 7

Первая брачная ночь

— Снимать нельзя! — София краем глаза заметила, как охранник отбирает телефон у её кузины, и довольно хмыкнула.