– Женечка моя… – обнимает мама, отложив цветы на стиральную машину.

– Я его ненавижу, мам… И никогда не прощу…

– Это твоё право, малыш. Но послушай… Люди порой совершают ошибки, да? Сергей сказал, что он мучается… И что…

– Нет… – вытираю сопли и слёзы. – Нет, нет. Мне пофиг на его мучения. Пусть не старается! Ни через тебя, ни через своего папочку!

Выдыхаю и поправляю одежду, отпрянув от материнского плеча.

– Всё… Извини… Но это меня не касается…

– Хорошо, как скажешь, Жень… Я больше не лезу.

– Я тогда спать пойду, мам… Устала что-то сильно. Занималась, потом… Голова заболела…

– Хорошо, родная…

Мама со вздохом отпускает, а я…

Иду в комнату и ложусь в кровать, обнимая свою подушку. Все мысли отныне вертятся вокруг того, что он пытается оккупировать меня со всех сторон. Он же нарочно это делает. Даже через отца уже работает. Но фиг ему. Я всё сказала.

Нет чувствам. Нет любви. Нет отношениям…

Сердце отныне закрыто на замок… А твоё, Ник… Твоё я вырву из груди, если только подойдёшь ближе, чем на два метра… Подонок!

***

Утро… Я ненавижу утро с недавнего времени. Наверное, уже месяца два как. Потому что мне постоянно снится тот самый день… Начинается сон сладко. Даже очень… Я с ним… В обнимку. Чувствую безопасность и тепло.

А потом меня из этого сна жестоко вырывают, заставив ощутить себя брошенной и униженной. И это так больно…

Снова и снова чувствовать себя чужой игрушкой…

Стараюсь держать лицо. Мило крашусь, красиво одеваюсь… Должна выглядеть на все сто процентов. Должна притягивать взгляды и казаться счастливой. Хотя бы самой себе… И пофиг, что внутри огромная дыра.

Никто её не увидит. Никто не узнает, если я не буду открываться. А я больше и не буду. С меня достаточно подобного…

Завтракаем с мамой. Её смена сегодня с десяти. А мне к первой паре, но она зачем-то встала ни свет, ни заря, чтобы приготовить мне завтрак… И я понимаю, что она просто пытается быть хорошей мамой. Боится оставлять меня одну и переживает за меня… Даже если сама, возможно, уже давно мечтает вернуться к нему обратно…

– Как спалось?

– Ничего… Вроде бы. Сильные синяки?

– Нет никаких синяков…

– Ну, Слава Богу…

«Красавица, доброе утро. Подвезти на учёбу? Мне по пути», – приходит от Кирилла, и я отвечаю:

«Я не могу тобой пользоваться. Это слишком».

«Ты не пользуешься. Успокойся. Я сам тобой пользуюсь. Мне нравится твоё общество».

Улыбаюсь, вздыхая, и смотрю на время.

«Выйду через пятнадцать минут тогда».

«Окей, буду ждать», – приходит в ответ, и я смотрю на маму.

– Как думаешь… Если я буду общаться с Кириллом, это плохо? Он ведь хочет совсем другого…

– Не знаю, дорогая. Ты ведь обозначила ему свои намерения. А он тебе свои…

– Надо быть более настойчивой, да? Показать ему, что он тратит время на меня?

– Ну, показывать точно не стоит, – улыбается она. – А вот сказать – да. Просто есть такой типаж мужчин… Они не отступают. И любят сложности…

Интересно, Ник тоже подходит под этот самый типаж? Или же…

– Ладно, мам… Я пойду, – направляюсь в прихожую, быстро одеваюсь, в последний раз расчёсывая свои длинные волосы. С серым пальто и джинсами выгляжу очень симпатично.

Спускаюсь вниз и буквально сразу вижу его машину.

Ныряю внутрь, встретившись взглядами, и натыкаюсь на его улыбку.

– Доброе… Это тебе, – передаёт мне кофе.

– Спасибо, конечно. Но ты опять делаешь то, что я не просила…

– О таком не просят, Евгения. Учить тебя ещё и учить…

– Ага… Всё, Кир. Я опаздываю. Мне нужно приехать чуть раньше…

– Как скажешь, – улыбается и начинает везти меня до универа… Тут недалеко на самом деле. Всего пятнадцать минут через дворы.

Он останавливается возле ворот, и я моментально отстёгиваю ремень, чтобы убежать поскорее, но он тормозит меня за руку.

– Так что насчёт музея?

– Пока не знаю… Но ты понимаешь, что если я и пойду, то только как друг, да? Без всякого там…

– Понимаю, конечно, хоть и надеялся на поцелуй, – ржёт он, пока я фыркаю, пытаясь спрятать покрасневшее лицо. Случайно склоняю голову вбок и наблюдаю за тем, как взбесившийся Ник чапает в сторону его машины прямиком к нам…