Она меняет тебя, сама трансформируется, где-то даже причиняет боль, как мне сейчас, но только так можно добиться результата. А без результата – мы обречены на провал.

И говоря мы, я имею в виду не только мудаков, вроде меня. Всех людей…

Я молюсь, что она выйдет на связь. Хотя бы один чёртов раз…

– Привет, мы можем поговорить?

Застываю в холле перед Кирой и пытаюсь обойти, но она ни в какую не пропускает.

– Ник…

– Ну что? О чём говорить?

– Ник, ну она ведь уехала…

– И чё? Тебе какое дело?

– Ник, мне правда жаль, что Костя тогда так сделал…

– Кир. От меня ты чего ждёшь? Ну, серьёзно? Я не планирую возвращаться к прошлому…

– А дружить? Мы ведь можем дружить…

– Как ты себе это представляешь? – нервно усмехаюсь, сжимая кулак от перенапряжения. – Вряд ли это возможно… И мне пора идти. Извини. – огибаю и всё же ухожу оттуда. Ощущение, что пол под ногами горит. Я не знаю почему я так остро теперь всё чувствую. Но мне кажется, что бегу от самого себя. От своего гнилого прошлого и от того, что меня связывает с той жизнью, когда я был вовсе не собой. А своей дерьмовой версией.

С парнями так же общаемся, дружим, но облегчения мне это почти не приносит. Разве что на физре. При игре в футбол или баскетбол. Тогда атмосфера пиздеца более-менее размывается. Но что толку, если потом всё снова повторяется? Я уже не могу без неё…

Скоро лишусь рассудка. Хочется хотя бы на секунду прижать к себе, вдохнуть запах волос и… Не отпускать… Забыться.

Словно в нём мой покой.

Да так и есть, очевидно. Если по-другому я не могу успокоиться. Порой кажется, что готов пол дома разнести от собственной тупости. И нахуй я так вёлся? Почему не слушал сердце?! Какого хрена вёл себя как придурок вообще?! Всё же было очевидно с самого начала. У меня и тело моментально отреагировало. Даже на Киру никогда так не стоял. Никогда… Это очевидно просто было. Запах привлекал. Расстояние манило. Хотелось просочиться сквозь стену и оказаться рядом с ней. На одной кровати… При том, что она казалась мне врагом. Нет…

Тупицу вроде меня ещё поискать надо… И то вряд ли получится найти.

Пары одна за другой скучные, бесполезные, совершенно посредственные. Чувствую, что мне даже не хочется тратить здесь время. Проще уйти домой, забиться в угол и сидеть там до посинения, пока у меня гнильё изнутри всё не вылезет.

Так в результате и делаю… Даже за руль сегодня не стал садиться. Бреду по полупустой улице и взгляд мой случайно задерживается на тусклом свечении окна какого-то заведения похожего на клуб по боксу. Внутри – гул голосов, запах пота и тяжёлого спорта. В какой-то момент моё сердце сжимаются от непреодолимой тяжести – чувствую, что внутри всё кипит, как давно не кипело. На душе – хаос, словно шторм без конца, и я понимаю, что мне нужно что-то оставить позади, сбросить этот груз, иначе я просто не смогу жить дальше. Уже не могу…

Собираюсь зайти туда, чтобы просто драться – не за победу, не за медаль. Просто за то, чтобы выплеснуть эту боль, разрушить её в кулаках, чтобы услышать что-то, кроме пустоты в себе. Иначе она меня просто поглощает.

Внутри меня – желание показать, что я ещё жив, что я способен бороться, даже когда мне кажется, что весь мир против меня. Потому что сейчас мне нужно, чтобы кто-то услышал мой крик, почувствовал мою ярость и брошенные в бой руки.

Я делаю шаг к двери, ощущая, как в груди пульсирует желание и страх одновременно. В глубине душе я знаю это не просто пиздилки. Это попытка ожить, найти себя среди этой боли, которая всяко пытается меня сломать. И в этом моменте я понимаю, что больше ничего не стоит так высоко, как моя свобода на ринге, даже если он будет лишь временным убежищем от всего, что разъедает мою душу…

Я хочу попробовать найти что-то своё и остаться там, если вдруг это принесёт мне умиротворение…

***

Очередное утро и то встречает меня с желанием сдохнуть. Тренер сказал, что это хорошо. Что у него таких, как я была целая тьма и большинство из нас там лишь заблудившиеся путники, пытающиеся спрятать душу и залатать свои кровоточащие раны. Удар обещал поставить, потому что техники у меня никакой. Есть только дурость и мышцы. Которые он рекомендовал тщательно подпитывать. Но у меня вместо этого регулярный голод. Я, наоборот, похудел. Нет аппетита… Ещё бы он был, блин, после всего…

Он меня буквально сразу спалил.

Теперь планирую ходить на тренировки минимум четыре раза в неделю, чтобы максимально погрузиться в себя и свою ракушку. Тут нет знакомых, нет никого, кто бы осуждал. Только я и мои кулаки. Удобно. Даже слишком.

Никто не посадит клеймо, хоть я и заслужил.

После обеда ещё три пары. Хожу я сюда только ради отца по сути. Уже планирую бросить и отказаться от всего, потому что потерял всякий смысл, если честно.

Мама до сих пор пытается связаться со мной, но я игнорирую любые попытки, потому что видеть её не могу. Связь с отцовским компаньоном, такое подлое отношение к нам обоим, что у меня даже в голове до сих пор не укладывается.

И главное, ведь ни слова не сказала мне о том, что причиной раздора является она сама… И я такой дурак, блин.

Сижу на экономике и слушаю лекцию, когда вижу несколько пропущенных от отца.

«Пап, я на паре, не могу говорить. Потом у меня тренировка. Вернусь в восемь», – отправляю сообщение, прислушиваясь к разговору Тохи и Вано, которые обсуждают очередную вечеринку, на которую я ни за что не пойду. Больше никогда. Проще реально накидаться одному и закрыть этот гештальт, если он того требует. Но на подобного рода мероприятия я точно больше ни ногой. Ибо нахуй надо.