А мы убрались с площади, добрались до дома и забаррикадировались в моей квартире, готовые ко всему.

Затянувшийся день уже клонился к вечеру, когда ко мне нагрянул сам князь лично со свитой на хвосте. Еле распихали всех бездельников из его свиты по комнатам. Вроде бы недавно поменял квартиру, и всё равно — уже нужны апартаменты повместительнее…

— Ну, как же всё неудачно… — расстроено вздохнул князь.

— Как минимум это оказался отличный способ отвести внимание от вашей семьи, ваша светлость, — поморщившись от головной боли, ответил я. — Гвардейцам сейчас точно не до вас.

Князя это не впечатлило:

— Вот если бы гвардейцев действительно всех перебили, вот тогда я бы был вами доволен! — всплеснул князь руками. — А это что? В городе стрельба! Миграционное бюро в осаде! Десятки убитых горожан! Трупы на улицах лежат не прибранные с обеда, с ума сойти! Ну, разве нельзя было как-то иначе, Де Онисов? Ну, как-то дипломатичнее, что ли? — князь поморщился. — А мне что теперь делать прикажете? Как разгребать эту кашу, что вы заварили? Вот только народного восстания нам всем тут еще и не хватало, для полного флэш-рояля! Я теперь должен, я обязан вывести на улицы войска и навести порядок! Тянуть больше нельзя! Ну вот что за невезение! А я так не хочу спасать этих мерзавцев!

Ой, да ладно, тоже мне народное восстание. Не видал его сиятельство реальных восстаний. И вообще, я просто мимо проходил. Но князя, конечно, понять я мог.

Если он сам порядок не наведет железной рукой в самое ближайшее время, в княжество пришлют военного губернатора во главе дивизии панцирной пехоты, и участь княжеской династии, не справившийся с управлением, тоже сложится не завидно. В лучшем случае — сошлют в Патагонию или, того хуже, в Гиперборею…

— Придется спасти подлецов собственными руками, — процедил очень недовольный князь, сжимая и разжимая в кулаки холеные пальцы в перстнях. — Кто бы знал, как мне этого не хочется. Очень мне этого не хочется. Но постараюсь извлечь из этого обстоятельства всю возможную пользу. Да. Постараюсь…

— Полагаете, гвардия будет продолжать угрожать вам? — утомленно спросил я. — После того, как вы им поможете?

— Это зависит от их тайных приказов из Метрополии, содержания которых я ещё не знаю, — поморщился князь. — Поговаривают, такие гости и правящие семьи в колониях смещали, тем более, вчера им это почти удалось. Схватили бы мою кровиночку, заточили бы в узилище, думаете, я как любящий отец не стал бы с ними сотрудничать? И этим утром народное восстание подняли бы уже не против них, чужаков залетных, а против меня, природного государя! А там и высочайшее неудовольствие и отречение от правления, как пить дать.

Да, а, пожалуй, плотно эти гвардейцы обложили нашего князя. И действовали решительно. Они шли прямо с корабля на бал, точно зная, что найдут там преступление Сухого Закона, и что смогут повесить это на княжескую семью. В идеале схватить с поличным княжну и использовать её как средство давления на князя. Слишком точно. Кто-то их навел. И всё бы у них получилось, не будь там меня. Выходит так, что у Гвардии есть агенты в городе. Их точно кто-то информировал. Значит, нужно информаторов искать, найти и обезвредить…

— Знаете что, Де Онисов, — прищурившись, произнес князь. — Увезите её. Увезите мою дочь из города, подальше, да хоть во Фламберг этот ваш. Спрячьте её подальше от этих бед. Да и вас из города уберем, вы стали слишком заметны в этом деле. Так мы выиграем время. А мне пока нужно силы собрать, резервистов под ружье поставить, с окрестными князьями нужно снестись, обсудить ситуацию, уж, наверное, догадаются, что я только первый, а они следующие. И так запросто они меня уже не возьмут…

— Как прикажете, ваша светлость, — отозвался я.

Он был прав, уехать сейчас из города, это тоже рабочий вариант.

— Не тяните, Де Онисов, — добавил князь. — Взвод от вашего дома я тоже забираю, у вас уже есть пулемет, а мне нужно собрать все силы в кулак! Я пришлю вам вести во Фламберг, когда они будут.

С тем его светлость и сопровождавшие его лица, нас и оставили, заскочив по пути к Марьяне в комнату, объявить отцовскую волю. С грохотом и шумом спустились по парадной лестнице вниз, загрузились в кортеж автомобилей занявший полулицы и уехали. Элвис покинул здание.

Зашел попрощаться и офицер нашей охраны.

— Нам приказано передислоцироваться, — сообщил офицер, козырнув. — Вы тоже уходите?

— Да, мы тут не задержимся.

— Я должен вам сказать… Я, как и многие в городе, признательны вам за этот день. Дайте я пожму вашу руку! — офицер сжал мою руку в своей. — Вы спасли людей с виселицы, вы действовали, когда больше никто не решился. Люди этого не забудут. Я лично вам в этом признателен. Вы выступили против произвола чужаков, вы защитили честь города. Теперь они знают, что не они здесь хозяева.