На сорок второй секунде бордовая нить начала темнеть. Из янтарно-красного переходя в грязно-коричневый, как свернувшаяся кровь. Вторая нить потянулась от Зерна к стенке плошки, потом третья. Все три коричневые, с рыжеватым отливом на просвет.

— Заражено, — сказал я. — Ранняя стадия.

Тэлан записывал. Перо двигалось по дощечке, и я заметил то, что заметил вчера в Гильдии — он фиксировал больше, чем требовалось. Не только номер колодца, время и результат, но и то, как я держал капсулу, под каким углом опускал Зерно, сколько секунд ждал до первого комментария. Протоколирование для реверс-инжиниринга процедуры. Шпионаж в режиме реального времени, открытый, бесстыдный и при этом формально безупречный, потому что Солен попросил фиксировать «все детали для отчёта Совету».

Толпа зашевелилась. Женщина с корзиной белья прижала руку к губам. Носильщик с лысым черепом вполголоса выругался. Ребёнок лет шести, стоявший ближе всех, просто смотрел на плошку с тем бесстрастным любопытством, которое свойственно детям, ещё не понимающим, что означает тёмная вода.

Высокий Страж наклонился к плошке. Посмотрел и выпрямился.

— Красную тряпку, — сказал он второму. — И верёвку. Закрываем.

…

Мы шли по городу снизу вверх, от Нижнего яруса к Среднему, и каждый колодец был отдельной сценой в спектакле, который я не выбирал, но в котором исправно играл главную роль. Процедура не менялась: плошка, капсула, Зерно, три минуты, результат. Тэлан записывал. Стражи привязывали красные тряпки или снимали их. Толпа собиралась и расходилась, и с каждым следующим колодцем людей становилось больше, потому что слухи в Каменном Узле распространялись быстрее, чем Мор по корням.

Третий колодец находился в кожевенном квартале, средний ярус. Бордовые нити, без потемнения. Чисто. Мастер-кожевник, здоровый мужик с предплечьями толщиной в мою бедренную кость, молча вытер пот со лба и предложил мне воды из этого самого колодца. Я выпил. Люди вокруг выдохнули. Кто-то даже хлопнул в ладоши — короткий, нервный звук, похожий скорее на облегчённый выдох.

Пятый колодец был на площади Ткачей. Нити потемнели на шестьдесят третьей секунде. Средняя стадия, коричневые, густые, почти чёрные. Этот колодец считался чистым. Из него пили двести с лишним человек.

Когда я произнёс «заражено», тишина длилась четыре полных секунды. Потом заговорили все разом: громко, перебивая друг друга, с той нарастающей интонацией, которая превращает тревогу в панику. Высокий Страж поднял руку, и голоса стихли, потому что жест культиватора второго Круга содержал в себе молчаливую угрозу физического воздействия, которую здесь понимали лучше любых слов.

— Бочка опечатана. Ведра убрать. Кто набрал воду сегодня — не пить, не готовить. Альтернативный источник в колодце на третьем стволе, верхнего яруса.

Толпа зароптала, но стала расходиться.

Седьмой колодец — чисто.

Восьмой. Чисто.

Девятый колодец у кожевенной мастерской среднего яруса, тот, из которого брали воду для обработки шкур. Нити потемнели за сорок секунд. Ранняя стадия, рыжевато-коричневые. Кожевники не пили из него, использовали только для вымачивания, но «Витальная Настройка» подсказывала: мицелий, попавший на сырую шкуру, мог пережить обработку и оказаться на прилавке в виде ремня, сумки, пояса. Теоретически. Я не стал говорить этого вслух, потому что слово «теоретически» в устах деревенского самоучки не стоило паники, которую оно могло вызвать.

Десятый — чисто.

Одиннадцатый — чисто.

Двенадцатый и последний колодец рыночной площади, третий ствол, средний ярус. Самый людный, самый важный, самый близкий к тому месту, где Вейла торговала нашими Каплями. Тэлан подошёл к нему первым и набрал воду в плошку, прежде чем я успел сделать это сам. Формально — помощь, а фактически — проверка, изменю ли я процедуру, если плошку наполнит кто-то другой.

Я не изменил.

Зерно легло на дно. Бордовые нити расползлись — тонкие, яркие, чистые. Три минуты прошли без потемнения. Рыночная площадь была безопасна.

Тэлан поставил последнюю точку на дощечке и посмотрел на меня.

— Итого: четыре из двенадцати. Два подтверждённых, два новых.

— Два новых на площади Ткачей и у кожевенной мастерской, — уточнил я. — Оба на среднем ярусе. Оба получают воду из корневого горизонта восточной стороны.

— Вы хотите сказать, что заражение распространяется по определённому направлению?

Голодный исследовательский интерес. Вопрос, который мог исходить от Тэлана-ученика, или от Тэлана-рупора Солена, задающего вопросы, которые Мастер хотел задать, но не мог, не уронив достоинство.

— Я хочу сказать, что восточные колодцы заражены, а западные нет. Пока.

— «Пока».

— Два-три недели, — сказал я, и это было правдой, хотя основывалась она не на данных полевого тестирования, а на «Витальной Настройке» и картине рваного пульса Жилы, которую я считал утром. — Если источник заражения не будет устранён, мицелий дойдёт до западных колодцев через две-три недели.

Тэлан записал. Я видел, как его перо замерло на полсекунды перед словами «две-три недели», как будто он хотел спросить, откуда я знаю, но удержался. Потом перо двинулось дальше, ровно и уверенно, и вопрос остался незаданным.