— О чём думаешь? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

— О том, что всё хорошо, — тихо ответила Ольга. — Просто хорошо.

Он кивнул, вновь сосредоточившись на трассе. Машина мерно катила вперёд, и казалось, ничто способно нарушить этот хрупкий момент безмятежности и счастья.

Но внезапно позади разорвал тишину пронзительный вой сирен.

Ольга вздрогнула, резко обернувшись. Сердце пропустило удар, сжалось в тревожном предчувствии. За ними неслись две машины с мигалками, полицейские или спецслужбы, в вихре света и скорости невозможно было разобрать. Синие и красные огни пульсировали, ослепляя, превращая мир в хаотичный калейдоскоп теней и вспышек.

Из динамика донёсся металлический, искажённый помехами голос:

— Водитель чёрного седана, государственный номер… прижмитесь к обочине! Немедленно!

Андрей нахмурился, метнув взгляд в зеркало заднего вида. Челюсти сжались, пальцы на руле напряглись, выдавая внутреннюю бурю.

— Что за чёрт…, — процедил он сквозь зубы.

— Мы ничего не нарушали! — голос Ольги дрогнул, пропитанный паникой. Она снова оглянулась: мигалки приближались, заливая салон пульсирующим светом. — Андрей, мы же ничего…

— Знаю, — коротко бросил он, но в голосе явственно звучала настороженность.

Машина плавно съехала на обочину, шины зашуршали по гравию. Андрей заглушил мотор, но руки не спешил убирать с руля. Ольга видела, как напряглась его спина, как побелели костяшки сжатых пальцев.

Полицейские машины остановились позади, надёжно перекрывая дорогу. Мигалки продолжали вращаться, отбрасывая на асфальт причудливые синие и красные блики. Двери распахнулись, и из них вышли четверо мужчин в форме: двое направились к водительской двери, двое замерли сзади, руки покоились на кобурах.

Один из полицейских, коренастый мужчина с жёстким, словно высеченным из камня лицом, подошёл к окну. Андрей опустил стекло.

— Документы, — лаконично бросил полицейский.

Андрей достал права, протянул. Полицейский взял их, бегло осмотрел, затем поднял взгляд на водителя. В его глазах не было ничего, ни сочувствия, ни враждебности. Лишь холодная, профессиональная отстранённость.

— Выходите из машины, — приказал он. — Медленно. Руки на виду.

— В чём дело? — Андрей не сдвинулся с места. — Мы ничего не нарушали.

— Выходите, — повторил полицейский, и его рука легла на кобуру.

Ольга наклонилась вперёд, глядя на полицейского через плечо Андрея:

— Но за что?! Мы же ничего не сделали!

Полицейский проигнорировал её, взгляд по-прежнему был прикован к Андрею.

— Выходите. Последнее предупреждение.

Андрей бросил на Ольгу быстрый взгляд, в нём читались и тревога, и твёрдая решимость.

— Всё будет хорошо, — тихо произнёс он, сжимая её ладонь. — Не волнуйся.

Прежде чем отпустить её руку, он прижал её к своим губам — коротко, бережно. Не поцелуй, а скорее знак: обещание, застывшее в этом мгновении, печать, оставленная теплом его дыхания. Последний миг уюта перед лицом неизвестности.Он распахнул дверь и шагнул наружу. Не успел он даже выпрямиться во весь рост, как один из полицейских резко схватил его за руку, молниеносным движением заводя её за спину. В тот же миг второй страж порядка оказался с другой стороны, холодный металл наручников щёлкнул, плотно обхватив запястья.

— Что вы делаете?! — рванулся Андрей, напрягая мышцы, но хватка полицейских была железной, выверенной, будто отрепетированной сотни раз. — Какого чёрта?!

— Андрей Сергеевич Ковалёв, вы задержаны по подозрению в нанесении тяжких телесных повреждений, — бесстрастно, словно зачитывая заранее заготовленный текст, произнёс полицейский, твёрдо придерживая его за плечо.

— Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете…

Фраза оборвалась, утонув в оглушительном гуле крови, бьющей в висках Ольги. Она рванула дверцу машины и выскочила наружу, едва не потеряв равновесие на краю асфальта. Туфли на каблуках предательски заскользили по гравию.

— Отпустите его! — крик вырвался сам собой, пронзительный, отчаянный, разрывающий тишину. — Он ничего не сделал! Вы ошиблись!

Перед ней словно из ниоткуда вырос полицейский, массивный, неприступный, будто отлитый из бетона.

— Гражданочка, отойдите, — голос резанул холодом, не оставляя места для возражений. — Не мешайте выполнять служебные обязанности.

— Какие обязанности?! — Ольга рванулась в сторону, пытаясь обойти препятствие, но фигура мгновенно переместилась, вновь преграждая путь. — Это ошибка! Он ничего не…

— Оля!

Голос Андрея ворвался в водоворот её паники, заставляя замереть на миг. Она вскинула глаза и встретилась с ним взглядом, он смотрел через плечо полицейского. В привычных серых глазах, всегда таких спокойных, бушевала ярость, ледяная, едва сдерживаемая. Но в том, как он смотрел на неё, читалось иное: немая мольба. Просьба не вмешиваться, не усложнять.

— Не надо. Разберутся.

Его повели к полицейской машине. Андрей не сопротивлялся, но каждое движение выдавало внутреннее напряжение: плечи окаменели, челюсть сжалась так, что выступили желваки. Ольга видела, как за спиной сжимаются в кулаки его пальцы, как пульсируют вены на шее.