Бет опускается на колени рядом с тщедушной Тейси.

Слюнявит палец и проводит им по ее бедру и икре.

Мы смотрим на них, не отрываясь, как преступная банда, наблюдающая за посвящением новичка.

– Так я и думала, – провозглашает Бет, вставая и демонстрируя нам указательный палец, испачканный в автозагаре. Кажется, это «Сияние загадочной островитянки». – Можешь хоть облиться автозагаром, а все равно не получишь, что надо. Мышцы – они или есть, или ты прутик. Или, скорее, ватная палочка.

– Я смогу, Бет, – тоненьким голосочком отвечает Тейси. – Тренер знает. Я заслужила свое место.

– Ну так покажи, что можешь, кусок мяса, – говорит Бет и отступает назад. – Заставь меня в это поверить.

Она отходит, включает колонки и нашу песню – попсовый хит с непристойным текстом, кукольным вокалом и речитативом: «Давай же, детка, давай-давай, зажигай».

Я вскакиваю на свое место, на каменное плечо Минди; та подсаживает меня ладонью под ягодицу.

В тот момент в зале появляется тренерша.

– Ты сможешь, Шлауссен, – говорит она, проходит мимо Бет и встает позади пирамиды. – Один раз смогла и опять сможешь.

В этой странной новой расстановке тренерша вдруг становится «хорошим полицейским».

Но мы с Рири – вторым маунтером в среднем ярусе – чувствуем разболтанные суставы Тейси и глаз не сводим с ее ножек, похожих на палочки корицы, что вот-вот переломятся.

А когда мы поднимаем ее вверх, легкую, как профитроль, она дрожит, как игрушка-болванчик на приборной панели автомобиля. Как Эмили. Я чувствую, как Тейси пытается напрячь мышцы, и это напряжение передается мне, но страх в ее широко, по-мультяшному открытых глазах, пробирает меня до костей.

– Поднимайте эту сучку, – гремит голос Бет. – Пусть летит!

Дрожащими руками мы пытаемся поднять ее, но ничего не выходит. С таким же успехом можно было бы пытаться заставить стоять прямо желейных червячков.

Мы опускаем ее на секунду.

– Она не сможет, – заявляет Бет. – Или обойдемся без «елочки», или нам нужен новый флаер.

Мы замираем.

Вдруг из-за моей спины раздается голос Рири.

– А может, Эдди?

Я оборачиваюсь, смотрю на нее и чувствую, как сердце ускоряет бег. Рири улыбается и подмигивает мне.

– Что если поставить флаером Эдди?

Тренерша смотрит на меня, вскинув брови. Взгляд Бет я на себе тоже чувствую.

– Эдди не любит быть сверху, – с непроницаемым лицом чеканит она.

– Эй! – возражает Тейси. – Я, вообще-то, весь сезон была флаером!

Тренер кивает.

– Я подумаю над этим предложением потом, – отвечает она. – Сейчас Эдди нужна нам там, где стоит – в середине. Она наш хребет.

Мне не нравится, как все на меня уставились. И уже жалею, что Рири подала голос.

Впрочем, это неважно, потому что уже через секунду все снова смотрят на Тейси.

– Не сможет она, тренер, – говорит Бет, просто констатируя факт.

Поскольку мои руки только что сжимали гуляющий туда-сюда тазобедренный сустав Тейси, я понимаю, что Бет права.

– Да взгляните вы на нее, – фыркает Бет. – Она не подготовлена.

Эти слова – плевок в лицо любому тренеру. Этими словами Бет объявляет войну, и мы все это понимаем.

– Она же просто метит на мое место, тренер, – хнычет Тейси. – Я смогу! Поднимите меня еще раз.

– Шлауссен? – тренерша смотрит на Тейси. – Ты готова?

– Да!

Бет громко вздыхает.

– Что бывает, – нараспев произносит она, – когда симпатичная молоденькая тренерша берет под крылышко команду дурочек и неудачниц? Известно что – те начинают летать.

Тренер сверлит ее взглядом.

– Да нам просто нужен кто-то, кто бы поверил в нас, – договаривает Бет.

– Хватит ее гнобить, Кэссиди, – тренер пронзает Бет взглядом, как дуэлянт противника, но голос ее остается по-прежнему ровным и бесстрастным. – А то отправишься на трибуны.

– Да вы на ее ногу посмотрите, – огрызается Бет. – Как куриная косточка, вот-вот надломится.

– Кэссиди, – чеканит тренер, словно забыв о том, что с Бет нужно быть поосторожнее – или ей уже просто все равно. – Когда докажешь, что способна на большее, чем сверкать сиськами и материться, тогда и поговорим.

«Не надо, Колетт, – думаю я. – Прошу, не надо».

– Вы слышали тренера, – Бет поворачивается к нам с улыбкой. – Поднимайте ее и пусть падает.