Шрифт:
Не знаю, сколько я так сижу, но вставать совсем не хочется, пока вдруг я не слышу чей-то знакомый голос.
– Маринка! – резко дёргает меня за руку какой-то парень, я открываю глаза и понимаю, что это Слава. Анин бывший… Тут же хмурюсь и ищу её глазами. Но не вижу…
– Что такое?!
– Там Анька блюёт, тебя зовёт…
Госссподи…
– Где?!
– На втором этаже, пошли… – тянет меня за руку, а я не понимаю, что происходит. Мне кажется, за время пока я тут спала, уже и народа стало ещё больше…
– Погоди, погоди… А Оля? – спрашиваю его, семеня за ним маленькими торопливыми шагами.
– Оля там с ней, тебя и попросила привести…
– Ладно, хорошо, идём… – мы со Славой поднимаемся по лестнице. Я на этих каблуках кое-как иду, конечно. Носила от силы три раза, они невысокие, но я и не умею ходить вообще… Чувствую себя некомфортно. Сейчас, наверное, сниму, чтобы Аню легче до такси довести…
– Она в туалете?
– Нет в спальне, я ей тазик принёс, – он заталкивает меня в какую-то комнату, и я замираю, потому что там совсем не Аня и не Оля…
А толпа парней, которые смотрят на меня недобрыми взглядами… Ну и ещё она, разумеется… Чего-чего я не ожидала, так это такого развития событий.
Я оборачиваюсь на Славу, а он идёт к ней, словно послушный щенок и становится рядом, а она обнимает его за плечи. Аня же говорила, что он от неё буквально в восторге. Но чтобы творить такое совести и чести не должно быть вообще…
– И что… Что тут происходит, а…?! – спрашиваю, оказавшись в центре под их взглядами. У меня по плечам пробегается дрожь. – Это не смешно…
– А мы и не смеялись, детка, – добавляет какой-то парень, коснувшись меня рукой, и я дёргаюсь от него, словно от кислоты. Будто он способен разъесть меня одним своим липким касанием. Как же неприятно…
– Ты с ума сошла, Оксана?!
– Я нет. А вот ты сейчас сойдёшь. И за всё ответишь, сучка…
– По кругу тебя пустим… Ничё такая, – говорит один из них, заставляя меня окаменеть. – достаёт пачку презервативов и… Смотрит на меня своей гадкой ухмылкой.
Мне вдруг так плохо становится, что я дышать не могу.
Судорожно пытаюсь достать телефон из сумки, но она тут же отдёргивает ту, швырнув на пол в сторону. И я понимаю, что она реально подговорила их всех на это… Господи, это же… Групповое изнасилование. Она реально долбанутая на всю голову…
– Чё твой Чернов кинул тебя, да? – продолжает тот же парень с ухмылкой. Мне кажется, он старше. Я его не знаю… – Разработал твою норку уже?
У меня от этих слов всё внутри болит. Я резко дёргаюсь и пытаюсь убежать, но меня вдруг в секунду со всей силы хватают за волосы и притягивают обратно, заставляя упасть на пол и начинают срывать с меня платье, пока я кричу и сопротивляюсь…
– Я пошла отсюда. Удачи, мальчики! – слышится где-то среди моих криков и истерики. Я чувствую, что тот самый парень придавливает меня к полу сзади, а сделать ничего не могу… Их шестеро… А я одна…
Глава 23.
Марина Чемезова
Я чувствую боль и страх, находящие своё начало где-то в солнечном сплетении… Ощущаю холод комнаты и сворачиваюсь клубком, пытаясь откинуть от себя чужие руки. Уже лежу полуголая. В одном белье и… Чувствую, как с меня стаскивают лифчик. Дышать не могу, ничего не могу. Уже охрипла от крика… Но музыка такая громкая, что она не даёт мне быть услышанной… На руках уже синяки от их грубых касаний. А в душе всё горит, словно её облили бензином и подожгли… Когда всё случится, я просто умру… Я точно умру, я себе обещаю.
– Не сопротивляйся, блядь, хуже будет! – рычит на меня кто-то из них, я уже не понимаю кто, и вдруг слышу громкий звук возле двери. В какой-то момент у меня ощущение, что в лицо врывается поток ледяного воздуха как от сквозняка. Слёз так много, что кожу обжигает в одно мгновение. Я больше не чувствую рук, не ощущаю давления… Всё будто растворяется в секунду… И я думаю, что меня отключило, но…
Вдруг слышу тяжёлый топот, почти как от толпы людей…
И голос…
Голос, который просто вынуждает меня поднять голову и посмотреть.
– Мы шутили, мужик! Мы шутили…
Руки трясутся… Я начинаю истерично двигаться к стене по полу, потому что вижу, как Анжей нависает над тем самым парнем, пока другие просто стоят и смотрят на то, как он его избивает. Я всё ещё вишу на какой-то тонкой нити, и не понимаю своего состояния… Я вообще ничего не понимаю.
Трясусь, горло болит. Тело болит… Ощущение, что я здесь, будто призрак.
Они все пытаются лишь словесно его остановить и в какой-то момент я понимаю, что он хватает бутылку со стола, со всей дури разбивает ту об голову Аниного Славы, и у меня срывает дыхание. Потому что в руках у него остаётся этот огромный осколок в виде розочки.