Но когда мы подъезжаем к воротам университета, всё меняется. Возле входа стоит машина – дорогая, чёрная, с тонированными стёклами. Чувство, будто Анжей сразу её узнаёт. Его рука на мгновение сжимает мою, а потом он мягко отстраняется.

– Иди пока, Марин, – говорит он тихо, заглядывая мне в глаза. – Я поговорю и догоню тебя…

Я проглатываю ком, когда дверь того самого авто открывается.

Киваю, выбредая из машины, но не успеваю отойти далеко, как оттуда выходит она – блондинка с идеальной причёской и безупречным макияжем. Диана. Её взгляд сразу впивается в меня, и она тут же идёт к нему.

– Кто такая? – бросает с претензией в голосе.

– Никто. Зачем приехала?

Мне становится так плохо, так ревностно. Особенно потому, что она сразу подходит к нему и обнимает. Резко, крепко, демонстративно. Анжей не обнимает её в ответ, но и не отталкивает сразу. Он хватает её за руки, слегка отстраняет.

– Чего тебе, Ди? – слышу я его голос. – Не здесь, давай не сейчас…

Она нарочно смотрит на меня, когда снова пытается прижаться к нему. В её взгляде – вызов, насмешка, превосходство. Я глотаю ком в горле, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Разворачиваюсь и иду к зданию университета, оставляя их позади.

Внутри всё сжимается от боли. Тепло, что грело меня всё утро, вдруг гаснет, сменяется ледяной пустотой внизу живота. Будто кто-то задул тот самый огонёк, и теперь там только холод, тяжесть и острая, колючая боль.

Вхожу в аудиторию, сажусь у окна. Руки дрожат, в груди за рёбрами словно тикает взрывной механизм... Пытаюсь собраться с мыслями, но перед глазами только они…

Дверь аудитории открывается. Я вздрагиваю, надеясь и боясь одновременно увидеть его. Но это просто другие одногруппники. Анжей всё ещё там, а я остаюсь одна со своими страхами, сомнениями и болью, которая с каждой секундой становится всё острее…

Анжей Чернов

Я остаюсь на улице с Дианой, и с самого начала понимаю, что ничего хорошего этот разговор не принесёт. Утреннее солнце слепит, но мне всё равно холодно. Воздух кажется тяжёлым, пропитанным запахом выхлопных газов и осенней сырости. Возле университета шумно, другие студенты спешат на пары, смеются, переговариваются, а я стою здесь, будто в вакууме, отделённый от всего мира этой неизбежной встречей, глядя на то, как любовь всей моей жизни исчезает за углом…

Диана же палит на меня с нескрываемой ревностью. На ней длинное пальто, высокие кожаные сапоги на каблуке, и она топает на них так, словно они уже давно стали частью её внутренней конструкции. Она сразу же вешается на меня, прижимается всем телом, будто мы не просто помолвлены по расчёту, а влюблённая пара из дешёвой мелодрамы. Её духи, сука, слишком сладкие, приторные, ударяют в нос, вызывая мигрень и тошноту. Ненавижу, когда столько льют. А когда ещё и выбирают не по запаху, а по цене – вдвойне… Вкуснее моей языкастой для меня всё равно никто и никогда не пах…

– Сладкий, – мурлычет она, проводя ногтями по моей груди, и бросает последний взгляд в сторону, куда ушла Марина. – Ты же не хочешь расстраивать папочку? Кто эта девчонка?

Внутри всё сжимается от отвращения. Я отступаю на шаг, убирая её руки с раздражающей неторопливостью, будто стряхиваю какую-то с себя липкую субстанцию. Ровно так её и ощущаю…

– Не твоего ума дело, – отвечаю холодно, стараясь сохранить самообладание.

Она хмыкает, делает вид, что обиделась, но в глазах чистый расчёт, холодный и беспристрастный. Её взгляд скользит по моему лицу, оценивая реакцию, выискивая слабые места.

– И что? Ты думаешь, я тогда буду хранить тебе верность? – в голосе звучит вызов, почти насмешка.

Я резко смеюсь… Коротко, но без веселья. Звук получается жёстким, чужим даже для моих ушей. Она реально думает, что мне вообще есть до неё дело?

– Дорогая, – говорю, глядя ей прямо в глаза. – Да мне поебать, если честно, какие ты хуи там в себя пихать собралась. Зачем приехала?

Её лицо на мгновение искажается от злости, но она быстро берёт себя в руки.

– Хамло, – шипит она, прищурив глаза. – У меня тут вечер намечается… – её рука тянется к моему карману, и она нагло достаёт оттуда мой телефон. Движения уверенные, почти агрессивные, словно мы знаем друг друга сотню нет, но это не так. – Разблокируй.

Я стискиваю зубы так сильно, что слышу скрип эмали. В висках начинает стучать. Хочется швырнуть телефон в лужу, а лучше утопить в ней её, развернуться и уйти, но я знаю, что это только усугубит ситуацию. Отец не простит публичного скандала.

Ввожу цифры – медленно, демонстративно, давая понять, что делаю это не по доброй воле. Диана быстро находит что-то в сети, тычет пальцем в экран.

– Вот, – голос звучит победно. – Сюда ты должен приехать сегодня в восемь. Будет пресса. Там объявим о помолвке. Таков план.