Рен стоял неподвижно. Его щуп погас, и инспектор держал его как бесполезную палку, глядя на побег расширенными глазами. На бересте в его кармане записаны слова десятилетнего мальчика: «Он просто идёт домой.»

Лис выскочил из мастерской. Мох облепил его босые ступни, и серебристые нити на плечах светились так ярко, что видны невооружённым глазом. Мальчик остановился у побега, положил ладонь на стебель и закрыл глаза.

— Он обрадовался, — прошептал Лис. — Побег обрадовался. Как будто… — мальчик замолчал, подбирая слова, и когда нашёл их, его голос звучал так тихо, что мне пришлось наклониться, чтобы расслышать, — как будто кто-то очень долго звал, и ему наконец ответили.

Я посмотрел на Рена. Рен посмотрел на меня. Между нами повисло молчание, которое было красноречивее любых слов, потому что мы оба понимали одно и то же.

Стена не нападает на деревню, а побег не защищается от стены — они ищут друг друга. И восемьдесят семь человек, живущих между ними, не являются целью, препятствием или жертвой — они просто стоят на пути существа, которое возвращается домой с терпением, накопленным за столетия.

Вопрос в том, что произойдёт, когда оно дойдёт.

Кес стоял в лесу с серебряными глазами и молчал. Его работа выполнена: слово произнесено, ответ получен. Марна по-прежнему оставалась внутри стены, и стена продолжала ползти. Полтора километра. При текущей скорости, двести метров за шесть часов, контакт через сорок пять часов. Но скорость росла после каждого скачка фона, а побег только что выдал импульс, от которого фон наверняка поднимется ещё.

Сорок пять часов, может меньше, может значительно меньше.

Через шесть часов мои каналы адаптируются, и я смогу попробовать пробить третий Круг. Ещё один «Штурм Русла», ещё один скачок фона, ещё одно ускорение стены. Порочный круг, из которого нет выхода, потому что оба варианта ведут к одному результату с разной скоростью.

Или я неправильно считаю.

Если Лис прав и стена не враг, если побег обрадовался и ответил, если тринадцатое слово означает «здесь», а не «убирайся», тогда третий Круг нужен мне не для боя — он нужен для контакта, для разговора, для того, чтобы услышать то, что Лис слышит интуитивно, а я пока могу воспринимать только как отголоски чужой вибрации в собственных костях.

Кес стоял в лесу и ждал.

Мы все ждали.

Шесть часов я провёл на спине, уставившись в потолок мастерской, и слушал, как каналы перестраиваются. Ощущение не из приятных — словно кто-то проложил новую систему труб внутри тела и теперь проверяет стыки, простукивая каждый шов тупым молоточком изнутри. Позвоночник ныл от шеи до лопаток, Рубцовый Узел пульсировал с частотой, которая не совпадала с сердцебиением, и два ритма наслаивались друг на друга, создавая странный волнообразный эффект в груди.

Золотые строки мелькнули перед глазами, когда я сел и потянулся.

Каналы: адаптация завершена (98.4%)

Микроповреждения стенок: залечены

Пропускная способность: +47% (закреплено)

Рекомендация: повторный сеанс допустим. Окно оптимальной готовности: следующие 2 часа.

За стенами мастерской занимался серый рассвет, и через щели в ставнях просачивались тусклые полосы света. Я прислушался к Витальному зрению и проверил юго-восточное направление. Стена стояла на прежнем месте, полтора километра, холодный прямоугольник без единого отклика на стандартных диапазонах. Кес по-прежнему неподвижно стоял в лесу, развернувшись лицом к деревне. За ночь не сдвинулся ни на шаг.

Дверь мастерской отворилась без стука, и в проёме возник Горт. Под мышкой он нёс «дедушку», обмотанного в одеяло из бурой шерсти, концы которого свисали до колен. На лице парня читалось выражение человека, поднявшегося задолго до рассвета и успевшего позавтракать, одеться и подготовить рабочее место, прежде чем будильник сработал у остальных.

— «Дедушка» всю ночь тёплый, — Горт поставил котёл на очаг и аккуратно размотал одеяло, складывая его ровным квадратом на скамье. — Я проверял каждые два часа. Ровный жар, ни одного перепада.

Я мог бы поинтересоваться, как парень умудряется просыпаться каждые два часа ради проверки температуры котла, но ответ очевиден: точно так же, как молодая мать просыпается к ребёнку. Для Горта «дедушка» давно перестал быть посудой.

— Протокол тот же, — я выложил ингредиенты на стол. — Ты ведёшь первые две стадии полностью. На третьей я добавляю кровь. Вопросы?

Горт огладил край котла, подумал и кивнул.

— Один вопрос. На пятом фрагменте Лозы вчера «дедушка» свистнул, и я снизил на два градуса. Сегодня я хочу снизить на полтора. Вчерашний свист был не от перегрева, а от резкости перехода. Если вводить пятый фрагмент на секунду позже и снижать мягче, реакция пойдёт ровнее.

Я остановился с фрагментом Лозы-мутанта в руке. Горт не просто запомнил вчерашнюю варку и воспроизводит её по памяти — он проанализировал ошибку, нашёл причину и предложил коррекцию.

— Полтора градуса, — повторил я. — И задержка на секунду. Попробуй.

Горт расправил плечи и склонился над котлом, выстраивая ингредиенты в ряд перед собой.

Мы начали.

Первая стадия: Горт контролировал температуру так, словно «дедушка» шептал ему на ухо точные градусы. Базовый экстракт Каменного Корня и фракционированная Кровяная Капля вошли в реакцию за тринадцать минут, на минуту быстрее вчерашнего. Жидкость перешла от мутно-красного к прозрачному алому без единого пузыря, и Горт позволил себе едва заметную ухмылку, которую тут же спрятал, когда заметил мой взгляд.