— Лекарь. Я давно не пугаюсь от того, что ты мне даёшь пить.

Он опрокинул содержимое в рот и проглотил одним движением. Через несколько секунд его плечи чуть напряглись, и я увидел через Витальное зрение, как стенки его каналов начали расширяться по всему телу. Не взрывной рост, как у меня во время прорыва, а равномерное медленное расширение с сохранением структурной целостности. Каменный Корень работал как арматура, укрепляя ткань, пока та растягивалась.

Мы сели друг напротив друга на утоптанной земле. Я соединил свои ладони с его, и серебряный узор на моей правой руке мягко засветился в утреннем полумраке под кронами.

Варган посмотрел на узор. Первый раз с момента его появления он заговорил об этом вслух.

— Это что теперь, лекарь? Или кто?

— Ключ. Родился сам. Я его не звал.

Варган кивнул так, будто ему объяснили, почему пошёл дождь. В охотниках старшего поколения я заметил одну особенность — они принимают необъяснимое без попыток свести его к знакомому. Лес полон непостижимого, зверь ведёт себя странно, погода меняется без причины, и это не повод переставать ходить на охоту.

Я начал передавать импульсы.

Двадцать восьмая частота пошла через мою правую ладонь в его левую, прошла через его руку, вошла в сеть каналов и мягко растеклась по всему телу. Варган вздрогнул на первом импульсе, потом выровнял дыхание, и дальше мы работали молча. Я отправлял короткий импульс, выжидал четыре секунды, отправлял следующий. Его каналы принимали частоту, и стенки укреплялись с тихим внутренним треском, который он слышал грудной клеткой, а я видел через Витальное зрение.

Пятнадцать минут. Двадцать два импульса. Система фиксировала прогресс.

Варган, 3-й Круг, 8/8 каналов

Устойчивость к давлению 5-го Круга: 88% -> 94%

Устойчивость к давлению 6-го Круга: 41% -> 48%

Устойчивость к давлению 7-го Круга: 12% -> 15%

Устойчивость к давлению 8-го Круга: 0% (без изменений)

Против восьмого Круга он по-прежнему беззащитен, но против пятого теперь стоит уверенно, а против шестого может продержаться достаточно, чтобы успеть отойти и не стать случайной жертвой. Ещё четыре таких сеанса до приезда Мудреца, и я подниму устойчивость к шестому до шестидесяти пяти процентов — этого хватит, чтобы Варган остался стоять рядом со мной, когда всё начнётся.

Я убрал ладони. Варган медленно выдохнул и посмотрел на свои руки, сжимая и разжимая кулаки. Кожа на костяшках побелела, потом вернула нормальный цвет.

— Крепче стало.

— Каналы крепче. Ты сам такой же.

Тарек наблюдал за сеансом со стороны площадки, сидя на обрубке бревна. Его глаза горели той обиженной жадностью, с которой подросток смотрит на взрослых, делающих что-то интересное без него. Когда я встретился с ним взглядом, он подобрался и выпрямился.

— Лекарь, а мне можно?

— Не сейчас. Тебе сначала второй Круг закрепить, потом прыгать. Если вольём тебе чужую частоту на сыром канале, Узел сорвёшь.

— А когда?

— Когда восемь каналов твоих будут держать собственный пульс без помощи отца — месяца через два-три, если тренироваться каждый день.

Тарек поджал губы, но кивнул.

Варган поднялся, отряхнул ладони и посмотрел в сторону побегов. Лис и Горт там по-прежнему сидели у основания, и Горт что-то царапал на бересте, а Лис положил ладонь на второй стебель и держал её неподвижно.

— Лекарь, — Варган заговорил негромко, не глядя на меня. — Когда всё это кончится, что от тебя останется?

Вопрос был такой, какого в деревне не задавал никто. Аскер не спрашивал, потому что ему важна функция. Кирена не спрашивала, потому что для неё частокол не прогниёт, и этого достаточно. Горт не спрашивал, потому что я его учитель, а ученик не задаёт учителю таких вопросов. Рен не спрашивал, потому что знал ответ и считал невежливым его озвучивать.

Варган спросил, потому что несёт за меня ответственность, которую сам на себя возложил в тот день, когда я спас его сына.

Я помолчал, подбирая слова.

— Не знаю, Варган. Серебряная сеть растёт вниз по телу. Каждый месяц добавляет сантиметры. Когда она дойдёт до сердца целиком, я перестану быть человеком в прежнем смысле. Когда дойдёт до мозга, перестану быть собой. Где эта граница, никто не знает, включая меня.

— Лет у тебя сколько в запасе?

— Может, год. Может, пять. Если не полезу в Глубину, дольше. Если полезу, возможно, ни дня.

Варган медленно кивнул. Его плечи не опустились, не напряглись. Он принял информацию, как принял её про узор на моей ладони: интересно, запомнить, жить дальше.