Также прямо сейчас шли аресты командира службы безопасности Михаила Бельского и руководителя департамента магических исследований Ильи Измайлова. Все они были напрямую задействованы в работе «шарашек» Терехова.

— Теперь о будущем, — я позволил голосу смягчиться на полтона. — Я требую присяги верности. Сейчас, немедленно. Те, кто принесёт клятву, сохранят свои владения и положение. Те, кто откажется, могут покинуть город до заката.

Овчинников снова заговорил первым, осторожно подбирая слова:

— Ваша Светлость, некоторые из нас… мы были готовы передать Терехова в ваши руки для восстановления справедливости ещё до битвы. Возможно, следует учесть это обстоятельство при распределении…

«Передать своего князя в руки захватчика для восстановления справедливости…» Вот оно что, теперь это так называется. Нужно будет запомнить оборот.

— Учту, — кивнул я. — После того, как разберусь с более насущными делами. Сейчас мне нужна ваша присяга, а не торг за привилегии.

Во Владимире я добивался легитимности через выборы, потому что не имел достаточно сил для прямого контроля. Здесь ситуация была иной. Моя армия стояла в городе, стена пала, а гарнизон сдался. Мне не требовалось одобрение местной знати — только их формальное подчинение. Остальное придёт со временем или не придёт вовсе, что приведёт к замене людей на важных позициях. И это меня тоже устраивало.

Бояре начали подниматься один за другим, произнося слова присяги. Некоторые делали это с достоинством, некоторые — едва сдерживая злость, однако отказавшихся не нашлось. Они были достаточно умны, чтобы понять расклад сил.

Когда последний из присутствующих закончил клятву, я перешёл к практическим вопросам:

— В городе вводится комендантский час до особого распоряжения. На улицах будут усилены патрули для обеспечения порядка. Гражданское управление остаётся на Приказах Мурома во главе с текущими чиновниками — я не собираюсь ломать работающую систему. Временным комендантом назначаю капитана Распопова.

Весьма грамотный и ответственный офицер из полка полковника Ленского.

Я повернулся к Доронину, стоявшему у стены вместе с остатками княжеской гвардии.

— Полковник, вы и ваши люди войдёте в состав городского гарнизона. Вместе с добровольно сдавшимися членами стражи будете обеспечивать порядок и помогать комендатуре. Считайте это испытательным сроком.

Седой офицер молча склонил голову. Он понимал, что это не наказание, а шанс — возможность доказать лояльность новой власти и сохранить положение.

— Я оставляю гарнизон в двести человек, — продолжил я. — Основные силы выступают через два часа. На севере нас ждут князья Шереметьев и Щербатов.

По залу снова прошелестел шёпот. Новость о вторжении ещё не успела распространиться.

— Вернусь после разгрома вражеских войск, — я обвёл взглядом бояр. — Будьте уверены, я вернусь, — повторил, добавив частичку Императорской воли, чтобы гарантированно дошло до самых тугоухих. — Тогда и займусь делами Мурома всерьёз. А пока запомните одно: с потерей автономии жизнь в городе не заканчивается. Посмотрите на Владимир — за семь месяцев моего правления там навели порядок, снизили преступность и вывели княжество из долгов. Муром ждёт то же самое. Вы будете жить безопаснее и зажиточнее, чем при Терехове, который тратил казну на наёмников и тайные эксперименты вместо дорог и школ.

Популизм, разумеется, но не лишённый оснований. Владимир действительно начал оживать после смены власти, и муромские бояре наверняка слышали об этом от своих торговых партнёров.

Я спустился с возвышения, давая понять, что аудиенция окончена. Бояре потянулись к выходу, тихо переговариваясь между собой. Кто-то уже прикидывал, как извлечь выгоду из новой ситуации, кто-то затаил обиду, кто-то просто радовался, что остался жив и при имуществе.

Ярослава подошла ко мне, когда зал опустел.

— Два часа, — произнесла она негромко. — Успеем здесь всё завершить?

— Должны успеть.

Рыжеволосая княжна смотрела в окно, за которым виднелись крыши Мурома. Её лицо оставалось спокойным, но я знал, о чём она думает. Где-то на севере, в трёх-четырёх днях марша, шла армия под командованием человека, которого она поклялась убить собственноручно. Шереметьев сам подписал себе приговор, объявив войну Владимиру. Теперь у Ярославы появился законный повод встретиться с ним на поле боя.