560 Герса с Пандросой. Сестер нерешительных кличет Аглавра,

Третья, — рукою узлы разрешает, и видят: в корзине

То ли ребенок лежит, то ль некий дракон распростерся.

Я обо всем доношу богине. За эту услугу

Мне благодарность была: я лишилась защиты Минервы.

565 Ниже теперь я и птицы ночной. В моем наказанье

Всем пернатым пример, чтобы голосом бед не искали.

А между тем не по воле моей — я ее не просила —

Та домогалась меня! Спроси у самой хоть Паллады.

Пусть даже в гневе она, отрицать и в гневе не станет

570 Ибо в Фокейской земле Короней знаменитый отцом мне —

Дело известное — был; возрастала я царственной девой.

Не презирай; женихам была я богатым желанна.

Да погубила краса: когда я по берегу шагом

Медленным шла, как всегда, по глади гуляя песчаной,

575 Вдруг увидал меня бог морской и зажегся. И так как

Тратил лишь время, моля понапрасну умильною речью,

Силой преследовать стал. Бегу, покинула плотный

Берег и в рыхлом песке утомляю себя понапрасну.

Тут и богов и людей я зову, но не слышит из смертных

580 Криков моих ни один, — лишь тронута девою Дева 109 .

Помощь она подала. Простирала руки я к небу —

Руки начали вдруг чернеть оперением легким.

Силилась скинуть я с плеч одежду, — она превратилась

В перья, их корни уже проникали глубоко под кожу.

585 В голую грудь ударять ладонями я попыталась, —

Но ни ладоней уже, ни голой не было груди.

Дальше бежала, — песок уже ног не задерживал боле,

Я подымалась с земли; по воздуху вскоре на крыльях

Мчусь. Невинной дана я спутницей деве Минерве.

590 Только какой в том прок, когда, из-за черного дела

Птицею став, моей Никтимена наследует чести?

О преступлении том, которое знает весь Лесбос,

Разве же ты не слыхал? Никтимена на ложе отцово

Как покусилась? Она, — хоть и птица, 110 — вину сознавая,

595 Взоров и света бежит и стыд скрывает во мраке,

И прогоняют ее все птицы в просторе небесном».

Так говорившей, — «Тебе эти россказни, — ворон промолвил, —

Пусть обернутся во зло. Презираю пустые вещанья».

И не прервал он пути и потом рассказал господину,

600 Как он лежащей застал с гемонийцем младым Корониду.

Лишь услыхал о беде, обронил свои лавры влюбленный;

И одновременно лик божества, и плектр, и румянец —

Сразу все сникло. Душа закипела, набухшая гневом,

Тотчас хватает свое он оружье и гнутой дугою

605 Лук напрягает и грудь, что часто сливалась, бывало,

С грудью его, он своей неизбежной пронзает стрелою.

Ранена, стон издала Коронида и, вынув железо,

Белые члены свои залила почерневшею кровью,

Молвив, — «Могла я, о Феб, от тебя испытать наказанья, —

610 Только сначала родить: теперь умираем мы — двое»,

Только успела сказать — и жизнь свою вылила с кровью.

Тело ее без души погрузилось в холод смертельный.

Поздно влюбленный, увы, пожалел о возмездье жестоком,

Возненавидел себя, — что послушал, что так распалился, —

615 Птицу — вестницу зла, — чрез которую грех и причину

Должен был горя узнать; ненавидит не меньше он лук свой,

Руку свою и оружье в руке — безрассудные стрелы.

Мертвой он ласки дарит и поздним стараньем стремится

Рок победить и вотще применяет свое врачеванье.

620 Но лишь попыток тщету увидал и костер возведенный,

Понял, что скоро в огне последнем сгорит ее тело,

Стоны стал издавать, — ведь лик небесный слезами

Не подобает влажнить! — исторгал их в печали из глуби