Весь груз дядя Чень получал запакованным. Он присутствовал при погрузке и разгрузке, ставил свою подпись на грузовой накладной. Но только сверял число коробок, никогда не открывал их. И не проверял, что там внутри.

Товары перемещались разные, и каждую накладную дядя, разумеется, не запоминал. Зачем? Его дело крутить баранку, да так, чтобы груз был доставлен в срок. Вот и в тот раз дядя вез груз из Бэйцзина в область Кашмир. Перевожу: в сторону границы с Индией.

Как так получилось, что фуру остановили для досмотра, тетя Хуэй не знает. Она даже не в курсе, что именно из «запрещенки» обнаружили при досмотре. «В интересах следствия» доступ к информации ограничен.

Незнание порой хуже, чем самая суровая угроза.

Паника тети Хуэй объяснима.

Все те «рисовые зернышки» сведений, что были у тетушки, Мэйхуа записала. Успокоила родственницу: кроме подписи дяди Ченя, на документах должны быть и подписи сотрудника склада, заведовавшего отгрузкой товара.

Поднять документы «выше» склада труднее. Но не невозможно. Батя работает в главном офисе. Да, на другом направлении. Но как минимум прояснить с господином Гу ряд вопросов — реально.

В теории. Но мать моя мудрая акцентировала внимание на положительных моментах. На путях решения проблемы, а не на возможных затруднениях в процессе.

Если начальник Гу «замазан» в перевозке чего-то незаконного, сомнительно, что он сознается в проступках. Но подобные соображения Мэйхуа высказывать не стала. Тетю Хуэй уверили: мы не бросим в беде её мужа. Вникнем, разберемся и всё такое прочее.

Про ресторанчик за время беседы даже ни разу и не вспомнили. Не до него, в самом деле.

Тетушку хотя бы трясти перестало. К уходу от нас она сумела взять себя в руки.

А мама достала тесак. В рамках подготовки к возвращению мужа с работы.

Не беспокойтесь: батя выжил.

После ухода родственницы мама начала готовить ужин. Разборки разборками, а семейный ужин по расписанию. Эмоции Мэйхуа выражались разве что в более размашистых и громких ударах тесаком по свиному окороку. В готовку пойдут все части, включая ножку с копытцем. И шкурка тоже.

Возможно, с учетом обстоятельств, мама предпочла бы накормить муженька свиными мозгами. Раз свои подвели — вместе с чувством самосохранения.

В середине процесса затрезвонили.

— Да! — повысила голос мамочка, включив громкую связь.

По-другому сложно было ответить, на плите ведь вок и две кастрюли. Нельзя прерывать кулинарное действо.

Вид у нее был, почти как у демоницы из преисподней. С поварешкой прямо из вока, где в красно-коричневом соусе из ферментированных бобов топорщились кубики свинины и овощей. Как бледные тела грешников, утопленные в пузырящейся крови…

С клубами пара за спиной, с блестящими после нарезки лука глазами… Красавица.

В итоге темный соус смешается с лапшой. Мир считает это блюдо корейским — я-прошлая даже как-то смотрела мастер-класс с приготовлением чачжанмёна, чтобы затем порадовать дорогого.

Правда в том, что мои соотечественники готовили черную лапшу со свининой, дайконом и другими овощами (в зависимости от сезона они могут меняться) задолго до популяризации блюда южнокорейскими поварами.

Только соседи берут пасту из ферментированных черных бобов, а мы чаще юзаем бобовый соус (его же используют и для приготовления утки по-пекински) и называем блюдо чжацзянмянь. Что значит: лапша с соусом из бобов.

— Госпожа Лин? — испуганно пискнула Чу-два. — Простите, что беспокою. Но в офис пришел господин Сыма. И наотрез отказывается уходить, пока не поговорит с вами. Лично.

— Нехорошо, — отвлеклась на пробу Мэйхуа. — Перебор с Шаосиньским вином. Это не тебе, Баочжэн. Передай господину Сыме, что я буду завтра. В десять.

Сбросила вызов, покачала головой.

— Полагаю, он хочет вернуть деньги, — и добавила для меня пояснение. — Мы перевели оплату за весь период обучения младшего Сыма. Старшему не говорили. Он, кажется, не часто созванивался с семьей, пока шла работа над фильмом. Главный танцор Вихря вышел из того же русла, что и твой отец. Тоже молча добивается своего, и только тогда от него дождешься слова.

— Мы обидели брата Сыму? — спросила я.

Не праздный интерес. Эти заковырки, подводные течения и особенности менталитета до сих пор темный лес для меня. Казалось бы: дают — бери, бьют — беги. Чего огород из сложностей городить?

Ан нет. Урон репутации, «лицо» сверхважное под угрозой.

— Он молод и горяч, — указала на очевидное мать моя. — Поэтому трудно сказать заранее, как он отреагирует. Не волнуйся. Этот вопрос мы решим.

— Я с тобой! — потребовала эта ворона.

Буду давить милотой на гордость, если потребуется.