Он вздохнул и вернулся в кресло, закрыв горшочек с вареньем и вытерев крошки с маленького низкого столика влажной тряпицей.

– Это умение, почувствовать истинное предназначение книги тебе пригодится, когда ты не увидишь очевидной связи. Чтобы понимать, какая книга кому нужна на самом деле. Потому что люди часто приходят за одним, а молчат о другом. Прячут свое истинное желание за ширмой надуманного. Поэтому попробуй, оглянись вокруг, пройдись вдоль полок и возьми книгу наугад. Попробуй понять, что в ней хранится

Астра кивнула, впечатленная. Она тут же вспомнила найденную розу в томе по геральдике. То самое чувство, когда она взяла ее в руки. Это было то же самое – едва заметное ощущение чьих-то чувств и желаний – лишь легкий отголосок, неспособный создать те самые искры настоящего желания. Но все еще слышимый через память страниц.

Она едва успела взять в руки первую книгу, как, вопреки предположению Сильвана, дверь лавки открылась, пропуская внутрь утренний шум улицы и… ее.

На пороге стояла юная девушка, лет семнадцати, залитая солнцем так внезапно выглянувшим из-за туч, и на мгновение показалось, что она принесла его с собой. Она была одета в простое платье из дешевой, но чистой ткани, поверх которого был повязан скромный передник. Ее волосы, цвета спелой пшеницы, были убраны под белоснежный чепчик, но несколько непослушных прядей выбивались, обрамляя милое, лицо с большими глазами. В руках она держала сверток из грубого полотна.

Она выглядела как ожившая иллюстрация из пасторального романа. Скромная, чистая, немного робкая. Но в ее взгляде, который остановился на Астре, мелькнул не просто интерес, а живой, неподдельный восторг, смешанный с застенчивостью.

– Здравствуйте, – ее голосок прозвучал тихо, как шелест шелка. – Мне бы… мне бы лоскуточков. Для вышивки. Вы говорили…

Девушка почувствовала знакомое щекотание внутри. Ее дар проснулся, отозвавшись на присутствие посетительницы. Но ощущения были совсем иными, чем с Эльдой или Брендоном. Не тяжесть, не запутанность. А что-то легкое, воздушное, но оттого не менее сильное. Это было желание. Яркое, как золотая краска на переплете молитвенника. Девушка хотела… красоты. Признания. И любви. Самой настоящей, большой и светлой любви, как в романах, которые она, должно быть, тайком читала. Она хотела, чтобы ее заметили. Не как бедную швею, а как талантливую, прекрасную девушку.

Астра чувствовала это все так четко и так неожиданно сильно, что это почти пугало. Переливающиеся искры вокруг девушки завораживали, не давая отвести взгляд – настолько чисты и прозрачны были стремления в ее душе. Заметив застывшую помощницу, Сильван с теплой улыбкой поднялся с кресла.

– Лоскуточки? Конечно, милочка. Пташка, покажи нашей гостье корзину с остатками. Как раз накануне разбирали старые обложки, много цветного бархата и шелка осталось. Я обещал Мейвис показать.

Астра, опомнившись, торопливо направилась к столу, где стояла большая плетеная корзина, доверху наполненная обрезками дорогих тканей, снятых с переплетов при реставрации. Это было настоящее сокровище для любой рукодельницы: кусочки вишневого и изумрудного бархата, нежно-голубого и серебряного шелка – безумно дорогие ткани для обложек после замены копились несколько недель, и теперь наконец девушка поняла, для кого будут полезны эти скопленные драгоценности.

Мейвис ахнула, при виде этого богатства, в ее глазах вспыхнули маленькие искорки. Она почти с благоговением стала перебирать лоскуты, ее тонкие, ловкие пальцы с легким трепетом касались каждого кусочка ткани.

– Ой, какие же все красивые… – бормотала она. – Это же с настоящих книг?.. Какие же они должны быть прекрасные…

– Они ценят, когда их «одежки» обретают вторую жизнь, – отозвался Сильван издалека наблюдая за девушками..

Едва ли можно было сдержать улыбку, наблюдая, как молодая швея перебирает ткани с таким восторгом, с каким ребенок перебирал бы корзину со всеми известными в мире сладостями. От девушки исходили волны чистого, ничем не омраченного восторга.

– А вы… вы здесь работаете? – вдруг осторожно поинтересовалась Мейвис, не отрываясь от корзины.

– Да, – на мгновение запнувшись, Астра кивнула. – Помогаю мастеру Фолио.

– Это так здорово! – в голосе девушки прозвучал неподдельный восторг. – Каждый день с книгами! Они же все… живые, да? Я всегда чувствовала! В мастерской у нас есть одна старенькая книга с молитвами, так она всегда теплая, и пахнет ладаном…

Астра удивленно взглянула на нее. Молодая швея говорила об этом с такой уверенностью, как о чем-то само собой разумеющемся. В этот момент она почувствовала, как книги вокруг них оживились, особенно романы на дальнем стеллаже, будто навострили уши. От них потянуло волной легкого, кокетливого возбуждения.

Искорки вокруг Мейвис на мгновение вспыхнули чуть ярче, медленно сливаясь в тонкую нить, ведущую к книжным полкам в глубине лавки. Не к шепчущимся романам и сборникам стихов и баллад. Нет, она тянулась дальше, к полкам с солидными томами об искусстве и мастерстве. Астра чувствовало то самое знакомое ощущение в пальцах, ее так и тянуло туда, вглубь лавки, чтобы увидеть, найти ту самую книгу, которая отозвалась на присутствие швеи. Но вместе с тем, знакомый страх покалывал изнутри, удерживая ее на месте. В конце концов, девушка пришла за тканями, не за книгами. Едва ли у нее в карманах нашлись бы монеты на дорогую покупку.

В этот момент Сильван, словно случайно, завернул за тот самый стеллаж, и легким движением, выудил тонкую книжечку, словно бы спрятанную среди толстых переплетов. Без вопросов, без видений, без единого слова. Но Астра увидела, как тонкая переливающаяся нить окутывала потертую обложку из темно-желтого бархата.

– К слову, о книгах, пташка, – он подошел к девушкам, протягивая книгу Астре. – Ты забыла отнести этот сборник с узорами для вышивки сестре Иветте? Она просила ее для украшения покровов.