Это было в общем не удивительно, учитывая то, что Жуль Верн руководствовался своей фантазией и сведениями, подчерпнутыми их газет и литературы, будучи «Диванным экспертом», а дед, исходил эти места, собственными ногами. И прекрасно знал, и помнил ту Патагонию, которую описывал знаменитый писатель, что именно там растет, и кто водится. С ним всегда было интересно не только слушать, но и просто разговаривать. А еще благодаря ему, я выучил английский язык. Сам он знал его превосходно, но, наверное, все же посоветовавшись с бабушкой, или моей матерью, пока она была жива, с самого детства говорил со мной только по-английски.

В то время, как бабуля, общалась на русском языке, хотя иностранный она знала не хуже деда. В итоге, оба этих языка я воспринимал, как свои родные. Правда, в школе из-за этого произошла небольшая неприятность, но довольно быстро ее уладили. Дело в том, что когда в пятом классе, появился новый предмет — Английский язык, а я вполне спокойно поговорил на нем с учителем, без проблем прочел заметку в учебнике и тут же перевел на русский язык, уже через пару дней в школу примчался представитель госбезопасности. Кто-то из учителей, проинформировал КГБ о том, что Саша Ковалев, подозрительно хорошо знает иностранный язык, и говорит на нем, как бы ни лучше преподавателя. Впрочем, когда выяснилось, в какой семье я живу, вроде бы все успокоилось. Позже, я узнал, что у сотрудника безопасности, был разговор с дедом, тот привел ему убедительные доводы, да и в общем-то, изучение иностранного языка не являлось преступлением. Просто считалось, что обычному ребенку, негде было научиться говорить по-английски, кроме как в школе. Поэтому и слегка всполошились. Но на заметку, скорее всего взяли.

Впрочем, я несколько отвлекся, от основной темы. Дождавшись наконец каникул, выбрал себе местечко, где не буду особенно бросаться в глаза, и занялся старательством. Выбрать место оказалось с одной стороны достаточно просо, хотя бы потому, что в русло уходил весь брак, близлежащего бетонного завода. А так, посмотрел, где блестит чаще всего там и присел для промывки. То есть спрятаться за нагромождением бракованных плит и фундаментных блоков, было проще простого, да и ширина русла местами расходилась метров до трехсот. Точнее само русло растекалось на множество мелких рукавов, большинство из которых можно было пересечь, почти на замочив ног, а вот сама пойма реки как раз и раскинулась на те самые триста метров.

Поэтому устроившись, даже посередине поймы, трудно было определить, чем именно я занимаюсь. Правда, действительно золотоносный участок, я смог отыскать только к концу июня, и для этого мне пришлось спуститься по течению, километров на пять ниже. Но, зато, здесь уже были земли прилегающих к городу колхозов, и никто не обращал внимание, чем там занимается какой-то мальчишка. И если за первый месяц, я добыл от силы граммов десять-пятнадцать, то после того, как нашел, действительно золотоносный участок, дело пошло ударными темпами. И это еще не предел, по словам того же деда, много позже узнал, средняя добыча на реке в начале века доходила у удачливых старателей до килограмма в сутки. То есть река действительно была золотоносной.

Уже к середине августа, я задумался о том, что пора бы заняться переплавкой найденного, и изготовлением, какой-нибудь безделушки. Все же слитки, как бы не были в ходу, слепить же, что-то похожее на колечко, было достаточно просто. Неподалеку от нас находился завод алюминиевых сплавов, где переплавляли алюминиевый лом, и я не однажды видел, и то как разливают расплавленный метал, и то, как рабочие отливают что-то для дома, готовя формы из обычного песка смешивая его с жидким стеклом. А уж залезть вечером на какую-нибудь стройку, и воспользоваться брошенным резаком, и расплавить с помощью пропано-кислородного резака несколько грамм, золотого песка, вообще не было никаких проблем. Как его зажигают видел не однажды, и считал, что у меня все должно получиться.

В общем, после недолгих размышлений, я взял кусок трубы, диаметром в три четверти дюйма, соорудил формовочную смесь из песка и жидкого стекла, набил ею небольшой деревянный коробок, и пока стекло не схватилось воткнул в него кусок трубы. После того как извлек ее получилась вполне себе удобная форма для заливки, которую и положил на крышу сарая, чтобы она хорошенько просохла, под жарким Ташкентским солнцем. Дня через два, когда все было готово, отсыпал пару спичечных коробков золотого песка, подхватил готовую форму, и отправился на завод. Остальное, от греха подальше прикопал на дальнем конце нашего сада, где обычно никто не бывает. На заводе нашелся более удобный вариант для того, чтобы расплавить золото. Рабочий день уже закончился, а охрана не очень-то любит шарахаться по цехам, да и делать там особо нечего. Да и в охране одни пенсионеры. Сейчас наверняка, заварили чай, устроились на топчан возле ворот проходной и ведут свои неспешные беседы.

Возле индукционных печей, имелась газовая горелка, для подогрева разливочного ковша. Сами печи сейчас находились на ремонте, и потому рабочие выходили на смену только днем. К тому же эти печи стояли в самом конце цеха, и сюда редко кто-то заглядывал с других печей, работающих в три смены, что было мне только на руку. Добравшись до места, убедился, что на печах нет никого из рабочих, а горелка выключена. Зажечь ее было проще простого. Смял газету, поджег ее бросил в стоящий под горелкой ковш и открыл подачу газа. Вдобавок ко всему, не нужно было искать стакан, в котором бы расплавился песок. Возле неработающих печей обнаружился металлический стакан на длинной рукоятке, которым обычно брали пробу металла для лаборатории.

Высыпав в него золотой песок, я поднес стакан под самый факел. Благодаря длинной рукоятки из железного прутка, было удобно держать этот стакан, и контролировать расплав золота. Уже, через каких-то пятнадцать-двадцать минут в стакане переливался жидкий металл. Подождав еще пару минут, чтобы тот хорошенько разогрелся, я вытащил стакан из-под факела, и вылил его содержимое в приготовленную форму. К моему удивлению, получилось даже немного больше, чем я на то рассчитывал. Больше не меньше, подумал я, и убрав за собою, выключил горелку, подхватил залитую форму и со спокойной душой отправился домой.