Пятнадцатого сентября, в понедельник, как раз в канун дня рождения деда, я попал под дождь и подхватил жесточайшую простуду. С утра, была обычная солнечная погода, кое-где наползали облачка, но в общем-то ничего не предвещало дождя, поэтому, позавтракав мы отправились в поле. Уже ближе к обеду начали наползать тучи, и судя по всему дождь обещал быть не слабым. Дождь на картошке это лишний выходной, поэтому мы обрадовались, но появившийся на поле председатель колхоза, поговорил с нашим куратором, и тот объявил, что оставлять в поле выкопанную картошку, это не по-комсомольски. Типа корнеплоды попадут под дождь, испортятся, и вообще мы сюда приехали работать, а не отдыхать.

— Доберете выкопанную картошку, и тогда отдохнете. Как раз к тому времени и машина подойдет.

Ливень влил, что из ведра. Куратору хорошо, он сидел под навесом, и то немного озяб, а студенты так и вообще насквозь промокли. Ладно местные, небось привыкли к такому, а я, уже заходя в клуб почувствовал, как меня знобит. Переодевание в сухое, тоже не слишком помогло. К этому времени, по всему клубу были растянуты веревки и проволока, для сушки одежды. И то, что я переоделся в сухое, почти не дало результата. Из-за мокрой одежды влажность в клубе была запредельной, в итоге уже к вечеру слег с температурой. Но скорую, вызвали только поутру. Как это обычно бывает в малознакомом коллективе, вспомнили обо мне, только ближе к завтраку, и именно тогда и засуетились. А до тех пор, лежит человек и лежит, может спать хочет, устал.

Одним словом, все отправились в поле, а оставшийся со мною куратор, дождался скорой, и меня отправили в районную больницу, где я и пришел в себя, только на третий день. Во всяком случае первый раз встал с постели только к концу недели. Сразу же, постарался дойти до главного врача, и кое-как уговорил его на звонок в Иркутск. Тот не соглашался ни в какую, даже положенная на стол трешка, в оплату за сделанный звонок, не производила на него никакого впечатления. Не помогало практически ничего. Не просьба сообщить родителям о моей болезни, ни любые другие доводы, я уже готов был плюнуть на все. и сбежать из больницы до местного переговорного пункта, как вошедшая в кабинет старшая медсестра, вдруг неожиданно поинтересовалась.

— Кстати, Михаил Иванович, а вы сообщили родителям больного, что их сын находится на лечении в районной больнице.

— Нет, а что это обязательно?

— Я уже полчаса уговариваю врача сделать звонок домой, чтобы сообщить о своей болезни. — Вставил я.

Медсестра, казалось только заметила мое присутствия и произнесла.

— Выйди и подожди в коридоре, я тебя позову.

Стоило мне только покинуть кабинет и запереть за собой дверь, как оттуда раздались такие крики, что слышно было наверное во всех палатах.

— Вы. что хотите нас всех под монастырь подвести? Ребенок несовершеннолетний, а уже три дня находится у нас на лечении. Вы представляете, что произойдет, если его родители узнают о том, что никто им не сообщил об этом. И что вы собирались сделать после выписки? Выгнать мальчика на улицу? Мол здоров и иди куда хочешь? Может у где-то там у вас и другие правила, а мы привыкли жить по Советским законам!

После еще нескольких минут криков, в кабинете наконец установилась тишина, и меня пригласили обратно. Главный врач сидел за своим столом, красный как только что сорванный помидор. Молча придвинул мне телефон, и мою трешницу, которая так и лежала на столе и произнес.

Только, пожалуйста недолго. У нас такие строгие лимиты, что после замучаешься отписываться.

Подумав, что дома сейчас я никого не застану, хоть и пятница, но кто в школе, кто на работе, решил позвонить дядьке на службу. Его ординарец, знал обо мне, и поэтому стоило сказать, что я нахожусь в районной больнице, как тут же услышал, чтобы я не беспокоился, и меня сейчас же перевезут в город. Разве что спросил адрес лечебного заведения. После того как я продиктовал его и положил трубку, сказал врачу, что машина за мной уже выехала, тот усмехнулся и ответил.

— Да, хоть вертолет! Кто же тебя отпустит без моего согласия. Даже не надейся. Пока не вылечишься до конца, будешь у меня лежать.

Не став с ним спорить, пожав плечами, отправился обратно в палату, собираться в дорогу, потому что был уверен, что прибывший, найдет достаточные доводы для того, чтобы меня забрать. Хотя собирать было в общем-то нечего. Меня привезли, буквально в чем был. Разве что одели на меня сапоги, брюки рубашку, и вручили сопровождающему куртку с документами. Вся рабочая одежда осталась в колхозе.

Уже через час примчался военный санитарный уазик с врачом из окружного госпиталя, и у местного эскулапа не нашлось никаких контраргументов на то, чтобы удержать меня на месте. Наоборот он суетился изо всех сил стараясь угодить приехавшему врачу. Уж не знаю, в чем была причина подобного, но так или иначе, приехавший меня осмотрел, сделал пару уколов, сказал собираться и вскоре мы отправились в Иркутск. К моему удивлению, меня отвезли сразу домой. Врач поговорил с моей теткой, выписал рецепт, и сказал вызвать на дом участкового врача. И попрощавшись отправился по своим делам.