«Вот тебе, Эд, и можешь засунуть свои КПР сам знаешь куда».

– Внимание, команда! – сказал Эд. – Угомонитесь! Сегодняшнее утро я хочу начать с выступления Олли. Прошу его поделиться с вами суперволнующей новостью. Олли, вам слово.

Редактор отдела соцсетей легко вскочил с подушки – ему для этого даже руки задействовать не понадобилось. В нарочитой и абсолютно неуместной здесь манере шоумена он подсоединил свой айпад к демонстрационному кабелю, и на большом настенном экране появились столбики диаграммы. Современная техника завораживала, но Айона тосковала по временам потолочных проекторов и пленочных слайдов, когда можно было вежливым, но властным тоном сказать ассистентке, обслуживающей проектор: «А теперь, пожалуйста, следующий слайд».

– Думаю, вы все прекрасно знаете, что наша читательская аудитория постоянно стареет. Средний возраст наших читателей приближается к пятидесяти. – Последние слова Олли произнес так, будто пятьдесят – это немыслимо древний возраст. Когда-нибудь он поймет: не успеешь оглянуться, а тебе уже полтинник. – И потому нам жизненно необходимо привлечь молодых читателей раньше, чем прежние вымрут в буквальном смысле слова.

Эд кивал столь энергично, что Айона живо представила, как голова главного редактора отрывается от плеч и прыгает среди подушек подобно диковинному бильярдному шару. Удивительно, но картинка эта не показалась ей особо шокирующей.

– И потому мы нуждаемся в лидерах мнений, умеющих вести за собой и имеющих легионы фолловеров. А вот это одна из кандидатур в лидеры… – На экране появился новый снимок.

Айона поняла, что где-то его уже видела. Она наморщила лоб, пытаясь вспомнить. Попутно она вспомнила, что хмуриться и морщить лоб в присутствии коллег опасно, иначе заведующая отделом красоты опять всучит ей визитку какого-нибудь специалиста по ботоксу.

В поезде! Вот где она видела этот снимок. На экране мобильного телефона Эмми.

– Мы не заплатили за рекламу ни пенни и вообще не имеем к этому никакого отношения, но Физз, достоверность аккаунта которой подтверждена, действительно поместила этот снимок, снабдив его подписью: «Каждой девушке нужно время для себя любимой». И как видите, для чтения в ванной она выбрала именно наш журнал. Вот в какой аудитории мы нуждаемся. Физз – архетип современной женщины: в прямом смысле и применительно к названию нашего журнала. Я уже пытался выйти на нее через соцсети и ее агента, но ответа пока не получил. Наверное, Физз не читает то, что приходит ей в личку.

«И с каких пор люди стали „выходить на кого-то“ вместо обычных телефонных звонков? – подумала Айона. – Американцы не в счет, у них этот жаргон существует давно. Вместо „вернуться к обсуждаемому вопросу“, они говорят „отмотать назад“, а „нешаблонное“ мышление называют „внекоробочным“».

– Надеюсь, кто-то из вас вхож в круги, где вращается Физз? Хоть кто-нибудь?

Олли обвел глазами коллег, задержав взгляд на каждом, за исключением Айоны.

– Постойте. – Эд взмахнул ладонью, как дорожный полицейский. – Отмотаем назад на случай, если кто-то не знает, кто такая Физз. – Он уткнулся глазами в Айону. Неудивительно, что остальные тоже повернулись в ее сторону. – Вероятно, Айона думает, что Физз – это марка газированного напитка! – пошутил он и громко засмеялся собственной шутке.

– Хорошо смеется тот, кто смеется последним, – отчеканила Айона, добавив в голос максимум металла. – Вообще-то, Эд, я прекрасно знаю, что Физз – сенсация TikTok и, как оказалось, близкая подруга одной моей хорошей знакомой. Если хотите, я попытаюсь устроить ее встречу с нами. Пригласим Физз на ланч и обсудим возможное партнерство. Думаю, в «Савой-гриле» ей понравится.

Коллеги смотрели на Айону с неподдельным изумлением и, если ей не изменяло зрение, с оттенком восхищения. Она и сама была чрезвычайно довольна собой. Жаль, что нельзя торжествующе покинуть комнату, оставив их «генерировать идеи». Увы, этот номер не пройдет. Она приклеена к этой чертовой подушке до обеденного перерыва.

18:17. Ватерлоо – Сербитон

День Пирса прошел на редкость скверно и уныло, и разговор с Айоной по пути домой лишь подтвердил это, став кульминацией. Он мог бы уехать раньше, но намеренно мешкал, бродя по пятой платформе, чтобы оказаться с нею в одном поезде.

Вчера вечером он полностью изменил свое мнение об этой женщине. Накануне Пирс больше часа провел в Интернете, выискивая материалы об Айоне. Оказалось, что в восьмидесятые и девяностые их с Би называли не иначе, как «сногсшибательными девушками». Интернет изобиловал их снимками с вечеринок, премьер, полетов на частных самолетах и роскошных празднеств. Айона была высокой, гибкой блондинкой с подчеркнуто равнодушным выражением лица. Би была еще выше: чернокожая красавица-статуэтка с африканскими косичками до пояса или немыслимыми прическами. Казалось, глаза Би сейчас выпрыгнут с журнальной страницы и, преодолев десятилетия, догонят его.

– Я погуглил материалы о вас, – признался Пирс. – Вы были просто потрясающей. Мне очень понравилось ваше тогдашнее прозвище Айона-Яхта.

Пирс старался говорить непринужденным тоном, сознавая – сейчас он переживал редкий момент самосознания, – каким мелким может показаться Айоне его новый интерес к ней.

– Да, было времечко, – ответила она. – Кстати, у меня никогда не было яхты. Зато я проводила немало времени, плавая на чужих. Прежде чем взяться за психотерапию, я вела в журнале колонку светских новостей. Нас с Би приглашали буквально повсюду. Даже платили, только бы мы появились. Не знаю, поверите ли вы, но в те дни открыто демонстрировать однополые отношения считалось нарушением всех мыслимых и немыслимых норм. Пресса называла нас «женственными лесбиянками». Папарацци следовали за нами по пятам.