Медленно опустился к своему рюкзаку, взял бутылёк с чёрной жидкостью. Взгляд упал на костёр, рука коснулась эликсира Скверны. Может, когда Кара в ауте, а метка не работает — это безопасно?

Или нет…

Паук прыгнул, огромная туша взлетела в воздух. Уклонился влево, прыжком. Тварь врезалась в стену, где я стоял. Трещина пошла по брёвнам, посыпалась труха. Сука, один удар — и стена чуть не рухнула.

Паук развернулся, быстро, несмотря на размер. Ударил мечом по его лапе. Сталь звякнула о хитин, отскочила. Даже царапины не оставила, панцирь как сталь. Паук открыл челюсти, выстрелил паутиной. Пригнулся, но не успел полностью.

Паутина зацепила плечо, потянула. Больно, как раскалённая проволока. Кожа дымилась, обжигало. Рванул плечом, оторвал паутину. Кожа содралась, кровь потекла. Больно, тварь!

Паук снова пошёл на меня, спина уперлась в стену. Без вариантов, паук занёс лапу, чтобы ударить. Прыгнул в сторону, схватил из камина горящее полено. Обжёг руку, но похрен. Швырнул полено прямо в морду паука. Попал? Полено упало на голову твари, между глаз. Загорелось, огонь пополз по волосам на хитине.

Паук взвизгнул, задёрнулся, замотал головой. Огонь разгорался, тварь попятилась, лапы заскреблись по полу. Схватил второе полено, снова обжёгся. Швырнул. Попал в спину. Наросты на спине загорелись, дымились. Паук визжал, крутился, пятился к двери и горел. Развернулся и выбежал наружу, слышал, как лапы стучали по земле, удаляясь.

Тяжело дышал, руки дрожали, раны разошлись, ноги подкашивались. Сел на пол, спиной к стене. Держал меч на коленях и слушал.

Звуки снаружи медленно, но верно стихали, царапанье уходило. Визг горящего паука затих где-то вдалеке. Небо за проёмом светлело. Из чёрного становилось серым, значит рассвет близко.

Ещё десять минут и звуки исчезли совсем. Тишина. Только треск костра и моё дыхание. Выдохнул, упал на пол полностью, растянулся. Смотрел в потолок. Хотелось закрыть глаза и забыться. Просто лежать и не двигаться.

— Выжил… — сказал я. — Опять…

Стон слева, резко повернул голову. Мужик зашевелился. Веки дрожали, открывались. Глаза мутные, не сфокусированные. Смотрел в потолок, моргал. Потом повёл головой по сторонам. Увидел стены, костёр, меня. Резко сел. Лицо исказилось от боли, схватился за бок.

— Где… где я? — хрипло спросил он низким голосом.

Попытался вскочить, но получилось только сесть.

— В лесу, в доме. Ты ввалился сюда ночью, — ответил я и сплюнул. — Снёс, собака, дверь и открыл вход тварям.

Мужик посмотрел на свою рану, потом посмотрел на труп паука у окна, глаза расширились.

— Ты… убил Осквернённого паука? — недоверчиво спросил он.

— Двух. Один сбежал. Горел как факел, — хмыкнул я.

Пауза, мужик снова смотрел на меня. Оценивал, подросток, четырнадцать лет, худой, весь в крови и ранах. Потом посмотрел на мою руку и увидел метку. Лицо тут же окаменело, глаза сузились.

— Меченый, — холодно сказал он.

Не вопрос, а утверждение.

— Ага. Проблемы? — устало ответил я.

Мужик резко потянулся к поясу. Меча не было, он заметил его у меня и напрягся. Мышцы на руках вздулись.

— Ты украл мой меч? — сквозь зубы спросил он.

— Позаимствовал, пока ты тут отдыхал, а я спасал твою задницу.

— Ты меня?.. — переспросил он, будто не поверил.

— Угу. Припёрся, вырубился. Я тебя оттащил от двери. Зелье влил, алкоголем рану промыл.

Мужик посмотрел на метку снова, потом на труп паука, обратно на меня. Лицо непроницаемое, но глаза думали. Оценивал ситуацию.

— А-а-а… — протянули рядом. — Доброе утро.

Эльза, засранка, только сейчас пришла в себя? Может у неё есть какие волшебные таблеточки для сна? Нужно будет поинтересоваться.

— А-а-а! — закричала она, увидев мужика и паука.

Дура вскочила и побежала ко мне, а потом ещё и спряталась за моей спиной.

— Она с тобой? — спросил мужик, поднимаясь.

Через боль, усталость я сделал то же самое — встал. Взял его меч и пока не направлял на него.

— Вроде того, — кивнул.

— Ты меченный, — повторил он с нажимом. — Здесь, в этом захолустье? Ищешь культивистов?

— Меченный? — произнесли за моей спиной. — Так, ты хотел меня убить? — Крик от дуры прямо в ухо.

Удар!

Сука…

Эльза шибанула меня чем-то по голове. Всё поплыло, и упал. Вот тебе и спасай юных дам.

Голова раскалывалась, боль пульсировала в висках, отдавала в затылок. Глаза открывались медленно, всё плыло. Попытался пошевелить руками — не вышло. Пальцы онемели, не слушались. Запястья горели, будто кожу содрали.