К его тяжёлым ладоням на моём теле.

К этому мерзкому вкусу на губах, который, как ни странно, я помню слишком отчётливо.

От этого внутри становится гадко. Настолько, что хочется вымыться до крови, только бы стереть даже намёк на воспоминание.

И ещё, в каждом слове я читаю фальш. Он врёт. Пытается замылить глаза. Но явно не сожалеет о содеянном. И только из-за этого мне хочется нанять каких-то бандитов, и чтобы те избили его до полусмерти. В принципе, осуществить это можно. Но последствия будут губительными. Ловалов сразу выследит людей напавших на него. А они - сдадут меня. Такие себе перспективы.

Второй день в Стамбуле начинается с моря и солнца, но даже здесь он умудряется влезть. Сообщения, пропущенные звонки, даже чёртов букет в отель. Я приказываю консьержу выбросить цветы, даже не занося их в номер.

Он думает, что может купить прощение красивой упаковкой?! Но он забыл, что я не продаюсь.

Я работаю, улыбаюсь в камеру, но где-то под этой маской всё ещё прячется тот самый вечер — и его лицо. Ненависть на новом уровне.

Где мне найти спасение от него?!

Надо было всё-таки просить сразу помощи у отца. Тогда бы можно было заказать. А сейчас... Вдруг отец подумает, что я это все придумала. Было по глупости у меня такое. Придумывала такие рассказы, что можно по ним книги писать. Вот тут доверие отца и пошатнулось.

Третий день в Стамбуле выдался особенно изматывающим. Съёмки длились почти до заката — жара, постоянные переодевания, фотографы, режущие взгляд объективы. Хотелось просто рухнуть в номер и уснуть. Но как не крути, даже усталость не может испортить кайф от проделанной работы.

Я обожаю этот момент — когда съёмка закончена, и больше не надо держать спину так, будто у тебя вместо позвоночника металлический стержень, и улыбаться, как будто у тебя на счету только что появилось ещё десять нулей.

Сегодня мы отсняли кампанию для одного французского бренда, и, честно говоря, я была довольна собой. Получилось всё: взгляд, позы, настроение. Даже фотограф, вечно недовольный кривизной моей брови, сегодня сказал «идеально».

После заключительного кадра нас пригласили на небольшой корпоратив на яхте. Модели, фотографы, спонсоры — все перемешались, будто мы не коллеги, а старая компания друзей. Атмосфера была расслабленной и почти домашней. Музыка, смех, звон бокалов. Я ловила на себе взгляды — и привыкшие, и новые. Некоторые мужчины явно хотели продолжения, но я просто играла, отводя глаза и подкидывая фразы, чтобы держать интерес.

На яхте шумно, дорого и приторно красиво. Шампанское льётся рекой, музыка гремит так, что чувствуешь вибрацию в груди. Я сижу у борта, глядя на чёрное, густое море. Оно кажется тягучим, как мои собственные мысли. Павел почти весь день молчит, но я знаю — это затишье перед бурей.

Около одиннадцати мы возвращаемся на берег. Девчонки решают пойти на пляж — «погулять босиком по тёплому песку». Мне бы сказать «нет», но внутри есть глухое желание убежать от всех этих вспышек, смеха и шампанского. А главное продлить прибывание тут. Домой возращается не хотелось.

Я иду с девчонками.

Мы забрели на какой-то заброшенный пляж. Вокруг есть скалы, тишина. А ещё, что является главным критерием - тут никого не было. Песок и правда тёплый, солёный ветер приятно щекочет кожу, а небо... звёзды висели так низко, что казалось — протяни руку, и коснёшься.

Я сидела на песке, обнимая колени, слушала, как девчонки спорят о том, кто из нас быстрее добежит до буйков. В итоге все, конечно, побежали, визжа и брызгаясь, как дети. Мы пили прямо из бутылки, передавая её по кругу, и шутили о том, что хорошо, что сегодня был последний день съёмок, и нам не придётся рисовать скулы бронзером, чтобы скрыть похмелье.

Все дни пока работала, я старалась не думать о будущем. Максимально отстранилась и пыталась забыть.

Вышло ли это у меня?

Ну как сказать?! Да я не вспоминала о будущем муже пока была тут. Но и забыть что он сделал со мной - не могла.

Это выше меня.

Мне хотелось рвать и метать, а по факту, я считай смирилась.

Он влиятельный. Слишком. И если погубить меня он не сможет, отец не позволит. То мою карьеру - запросто.

А я столько лет впахивала не для этого.

Через пару часов девчонки решили, что пора возвращаться. У кого-то завтра утренняя работа, кто-то уже просто хотел спать. У меня же с утра самолёт. Мне хотелось на максимум оттянуть своё возвращение. Притворится тут и сейчас, что там меня не ждут проблемы, справится с которыми я пока не могу.

— Ты с нами? — спросила Лиза, поправляя волосы, прилипшие к щеке.

— Нет, — отмахнулась я. — Ещё поплаваю. Вы езжайте, я такси вызову.

Они переглянулись, пожали плечами и ушли, оставив мне плед, сумку и тапочки.