Шрифт:
– Не ищи её.
– Эй, я и забыл, как ты реагировал тогда, - что за самодовольная усмешка?!
– Но я и тогда и сейчас могу тебя уверить - это не то, что ты думаешь! Я ни на что не претендую. Просто переживаю.
– Ты опоздал.
– Да, я понимаю, что времени прошло много...
Из бокового коридора, выходящего в наш, вышла девушка. Младший секретарь, судя по форме. Приблизившись, она остановилась рядом с Альвисом. Тот удивленно взглянул на неё, не понимая, что происходит, а она слегка поклонилась мне.
– Ваше высочество, вас ожидают. Меня послали вас отыскать.
– Хорошо, я уже иду.
Она снова поклонилась, но осталась на месте. По всей видимости, действительно, что-то срочное. Альвис смотрел на неё во все глаза, а потом перевел взгляд на меня.
– Кайс?!
Слушать его вопросы и излияния дальше было выше моих сил и я остановил его:
– Не ищи её больше. Она умерла.
Я развернулся к нему спиной, собираясь уйти - пусть сам разбирается со своими чувствами и отношениями. Но уйти не вышло. За моей спиной, в нескольких шагах стояла Нильсин. Я мог просто пройти мимо неё, но замер, поразившись тому, как она смотрела на меня. Расширенными от ужаса глазами, прижав пальцы к губам. Из глаз покатилась, а затем потоком полились крупные слезы.
– Это правда?
– она отняла пальцы от лица и прижала их к горлу.
Я не знал, что ей сказать. Не понимал, почему такая реакция. Она что-то говорила ночью. Так это правда? Она действительно что-то знает? Что же она делает? Зачем ведет себя так при постороннем?!
Я ушел не оглядываясь. Не хотелось больше видеть Альвиса. Тем более разбираться, что стряслось с Нильсин. С каждым шагом я понимал все больше, что повел себя, как полный дурак. Зачем наговорил, сорвался?
В приемной уже ждали несколько человек. Об этом мне сообщила секретарь, прежде чем уйти. Я как мог, старался взять себя в руки.
Начались утренние встречи. Кажется, мне удалось вести себя спокойно и сдержанно, как всегда. Почти обошелся без подсказок Хенны. Было запланировано еще два выезда. Потом официальный обед. Открытие чего-то там. Еще какие-то встречи.
Я работал на автомате. Сосредоточившись только на том, что видел и слышал в данный момент. Не разрешая себе думать о посторонних вещах. Старательно загоняя вглубь чувство недовольства собой. Об этом не время и не место думать. Подумаю об этом потом. И о том, что произошло утром, и про Эйнара, и про то, что я сказал Альвису и Нильсин с её непонятными слезами.
Но она напомнила о себе сама. Перед самым началом обеда Хенна сообщила, что сестра пытается со мной связаться. Я отказался с ней говорить и велел больше не беспокоить меня. Сам свяжусь, когда закончу все дела.
Что эта девчонка себе позволяет? Я был несколько раздражен её вмешательством в мой график. Но даже понимая, что злюсь не на неё, а на себя - не мог пока совладать с этим чувством. Лучше не разговаривать и ни в коем случае не видеться сейчас. Позже.
Я так и не смог успокоиться до конца. Чувство неудовлетворенности будто скребло изнутри, постоянно напоминая. И еще Нильсин! Я едва успел выйти из перемещателя, вернувшись домой, а она уже ждала меня. Сидела на ступеньках, сжавшись в комочек и обхватив колени руками.
– Что ты здесь делаешь?
Сделать вид, что не понимаю, было нетрудно. Я еще не готов был с ней разговаривать.
– Мы можем поговорить?
– Я устал.
– Пожалуйста.
Ну зачем так жалобно просить! Мало тебе того что сделала, еще и виноватым себя чувствовать заставляешь?!
– Хорошо, идем.
Я специально пошел в свой кабинет. Надеюсь намек будет понят, и она оставит меня в покое как можно скорее. Кажется, она настроена на долгий разговор и из моей комнаты мне её просто так не выставить. Но о чем она собирается со мной разговаривать? Что же ей нужно?
Она сразу направилась к диванам. Садиться за стол, как планировал, было уже нелепо, и я остановился и присел на его край.
– О чем ты хотела поговорить?
– после нескольких минут молчания она так и не начала говорить.
– Это правда? То, что ты сказал утром?
– она так тихо это сказала, что я еле расслышал.
– О чем именно?
– О той девушке.
– Я похож на того, кто будет шутить такими вещами?
– Как... как это случилось?
– Нильсин. Ты забываешься.