Шрифт:
Уже лёжа в кровати, я вдруг понял, что это всё, чего я так ждал весь долгий день. Вернуться, скорее вернуться туда. Ещё раз увидеть.
– Хенна.
– Да, мой принц.
– Почему ты не хотела, что бы я ночевал здесь вчера?
Я внезапно вспомнил об этом только сейчас. Будто искал оправдание и извинялся, за своё нетерпение. За весь её труд, что она в меня вкладывала. Неблагодарность с моей стороны и она в этом не виновата. Это я обманывал и её и себя, делая вид, что моя жизнь хоть чего-нибудь стоит.
– Ничего особенного, - после заминки поспешно сказала она.
Это меня удивило. И даже показалось забавным. Она что, смущена?
– И всё-таки?
Не смог удержаться и не подразнить её немного.
– Это и правда, не стоит вашего внимания!
– Хенна!
Она сейчас расплачется, судя по голосу! Такая смешная!
– Горничная.
– Что с ней?
– я старался, чтобы мой голос звучал строго, а не дрожал от смеха.
– Она сказала, что во время уборки видела животное, - таким убитым голосом ответила она, будто признавалась в смертельном преступлении.
– Животное?
– Мы ничего не нашли и датчики движения не срабатывали. Ей просто показалось!
– И поэтому ты решила, что я не могу спать здесь?
– Я хотела провести дезинфекцию. Грызуны опасны. Они разносят инфекции и портят…
Под её оправдания, что она лепетала несчастным голосом, я заснул с улыбкой на губах.
Но мои ожидания не оправдались. Ночью ничего не случилось. Когда я открыл глаза, мне показалось даже, что я ещё не засыпал. Но на часах, опровергая мои надежды, светилось 04:07.
Все, что поддерживало меня весь вчерашний день, все в одно мгновение пропало.
Я почувствовал, что дошёл до точки.
Я будто забыл, как управлять своим телом. Это было бесполезно. Я просто не хотел больше двигаться. Никогда. Остановить все, что ещё движется, бьется во мне.
И пустота, что раньше так пугала меня, усмехнулась мне прямо в лицо. Я знал, как она огромна. Но оказывается, до этого она только подглядывала за мной, поджидая и наблюдая за моими напрасными трепыханиями, попытками сбежать от неё. Будто играла со мной, задевая лишь краешком.
Сейчас я увидел её воочию. Лёжа перед ней совершенно беззащитный, я ослеп и оглох от её черноты. Я был как крошечная пылинка на её ладони, медленно гаснущая, безнадёжно остывающая.
Я увидел себя - жалкую марионетку. Моя смехотворная защита оборвалась, с жалобным звуком лопаясь. То, что держало меня и казалось мне надежными оковами заставляющими жить, на самом деле оказались всего лишь ниточками не толще волоса. Я терял последний контроль, будто мой кукловод безжалостно обрывал эти не нужные больше ему нитки.
Семья, обязанности - ничто по сравнению с моей пустотой.
Последний стержень, мой долг, казалось, впаянный мне в позвонки и заставляющий стоять прямо, несмотря ни на что, оказался бесполезен. Просто ничем. Ведь даже если твоя спина не сломана, а все остальное бездействует - это ничего не меняет.
Это была даже не смерть. Полное погружение в небытие.
Я почти выгорел, чувствуя, как иссыхаю и превращаюсь в прах. Ещё сохраняя прежнюю форму, но осталось немного. Одно прикосновение и распад на мельчайшие частицы.
В этот момент я увидел её. Столько моментов, каждая проведённая с ней секунда была в моей памяти, но сейчас чётко и ярко, как наяву, я увидел её, как тогда в больнице. Она сидела на полу, невидяще глядя перед собой, и рассеянно улыбалась.
– Эмма. Что ты делаешь?
– Я играю с мышкой.
И я увидел, что на её ладони сидит мышонок. Маленький, забавно подёргивающий носиком так, что усики беспрестанно двигались. Крошечные передние лапки переминались. Он, наверное, был здорово напуган. И вдруг он посмотрел на меня.
Где-то мгновение, что мы смотрели друг на друга, натянулось струной, пронзительно тонкой. Вибрируя, она уходила за горизонт располовинив мир. Но слишком тонкая для такой тяжести она не выдержала. Я еще не услышал, но почувствовал это всей своей кожей. Протяжный и печальный звук, когда струна оборвалась и уронила меня в реальность, не удержав.
– …ы меня слышишь?!
– оглушительного громко закричал кто-то.
Свет полоснул по глазам. Такие яркие цвета, что мне сразу стало их слишком много. Я даже не сразу понял, что это из-за того, что мои глаза открыты и к ним вернулась способность видеть. Отгородиться, закрыть веки было большим облегчением.