– Как занимаются?!
– повысил голос Эйнар.
– Как?! Там мороз, снег, электромагнитные бури и еще Бог знает что! О чем вы вообще говорите?! Каким образом может информация попасть из купола в купол?!

– Они ходят между куполами пешком. Без всякой техники.

Вроде бы проспал целый день, откуда вдруг такая усталость навалилась? Я даже присел на стул рядом с Эммой, после того, как ответил Эйнару.

– Бред, - Эйнар замотал головой и его губы искривились в недоверчивой улыбке.

Он снова сложил руки на груди и откинулся на спинку стула - всем видом показывая, что не верит ни единому слову.

– Это правда. Я егерь. Бывший.

– То есть ты теперь в отставке?

Легкомысленный тон, которым Эйнар это произнес, поднял во мне волну мутной злости. Я впервые осознанно захотел его ударить. Еле сдерживаясь, я встал, да так резко, что чуть стул не перевернул. Чтобы немного успокоиться - отошел. Встал спиной к ним уставившись в окно. Хотя, что я там видел, даже не помню, но мне казалось что там беспросветно темно.

– Не совсем. У егерей не бывает отставки.

– Несут службу до старости? Пока не умрут?

Я ударил кулаком по стеклу. Прямо по его отражению.

– Ты слышал, когда-нибудь об этой службе? Ты видел хоть одного егеря? В отставке?
– последнее слово я почти выплюнул.

– Разумеется, нет. Раз уж я узнал об этом только что.

– И не найдешь! Потому что их нет! Нет отставки! Нет спокойной старости! Нет ничего!

Я кричал на его отражение. Повернуться и дать им увидеть своё лицо, я просто не мог. Рассуждать с такой легкостью! Так будто мы говорили о чем-то не важном и незначительном. Даже если для него это так и есть. Но из того, что уже было сказано можно было сделать выводы и перестать воспринимать все как шутку!

И в то же время я вдруг почувствовал облегчение. Я так долго нес всё это один. Во мне столько боли накопилось. Будто от горы, что я нёс на своих плечах, отвалился кусок. Пусть маленький, и совсем незначительный - но мне стало чуть легче.

Тишина за моей спиной налилась тяжестью. Стало стыдно за вспышку. Я прислонился лбом к холодному стеклу и прикрыл глаза.

– Зачем ты им рассказала, - спросил, когда уже немного справился с собой.

– Ты эмоционально привязан к ним.

– Вот как? Ты снова собираешься меня бросить?

– Нет.

– Не бросаешь? Но всё-таки уходишь?

Лучше бы она ничего не отвечала. Секунда. Еще одна... до невероятности медленно.

– Я скоро вернусь.

Мне захотелось умереть в этот момент. Почему? Почему всё так?!

Нильсин тихо ахнула.

– Что значит уходишь? Куда?

Эйнар явно ошибся с адресатом, и говорить так требовательно не имело смысла. И ему ответил я:

– Эмма хочет спасти наш мир.

– А его нужно спасать?!

– Зима за пределами куполов искусственная. Я могу её прекратить.

Снова навалилась усталость. Это ненормально. Мозг будто выжали, как тряпку, тело словно налилось свинцом. Я почти сполз вниз, и уселся на пол, опираясь спиной на стену под окном. Свет резал глаза и держать их открытыми стало тяжело.

– Эйнар, скажи. После таких слов, я имею право её удерживать?

Даже, чтобы произносить слова внятно, приходилось прилагать титанические усилия.

– Это правда?

– Я в это верю.

Кажется, мой безразличный тон убедил его больше, чем всё остальное.

– Никогда не слышал о чем - то подобном!

В отличие от меня, Эйнара переполняла энергия, и он вскочил и стал расхаживать, засыпая Эмму вопросами.

– Это действительно так?

– Я дошла до границы и вышла из зоны действия искусственной зимы.

– Но какой прок нам от этого? Если на остальной планете ледниковый период!

– Он давно закончился. Температуры вне этой зоны нормальные. Можно жить без средств защиты.

– Что?! Но...

Я перестал прислушиваться, прикрыл глаза. Их голоса звучали всё дальше и дальше. Меня будто раскачивало, мягко баюкая. Унося к терпеливой темноте, что всегда ждала меня.

Как странно человек устроен. Я конечно не монах, но сейчас не вспомню ни одной из своих бывших девушек. Их стерло, как пыль с бумаги, одним дуновением. Ничего не осталось - ни лиц, ни имен. Даже удивительно. Будто не со мной происходило. Кто-то сказал - так было, и это был ты. Но сам я ничего об этом не помню, ничего не чувствую. Всё прошло мимо, не оставив на мне ни малейшего следа. Ни единой царапины.

Я ненормальный. Определенно. Разве люди не должны радоваться, наслаждаться любовью? Испытывать что-то светлое, приятное? Беречь, заботиться о любимых?