Или, по крайней мере, могла, пока парень в камере напротив меня снова не начал кричать.

Я вздрогнула, когда меня силой вытащили из видения, над созданием которого я так старалась. Идеальный лес, в который я пыталась заставить себя поверить, превратился в четыре стены из грязного красно-коричневого кирпича с царапинами, нанесенными различными фейри, которые жили здесь на протяжении многих лет. Я называла это существованием, потому что точно знала, что это не жизнь.

Желчь поднялась у меня в горле, когда я открыла глаза и столкнулась с собственной реальностью. Мне следовало ожидать, что это произойдет. Судьба всегда любила целовать меня в одну щеку, а в другую отвешивать пощечины. Мне удалось выжить с Белорианом, узнать кое-что по-настоящему хуевое о том, что происходило в Психушке, и теперь я расплачивалась за эту удачу тем, что жила в своем кошмаре.

И все благодаря одному человеку, который решил взять мою жизнь в свои руки и выбросить меня, как мусор, которым я, по его мнению, была. Mi vendicherei. Я отомщу. Мейсон Кейн очень скоро узнает, что бывает, когда плюешь в лицо Альфе Клана Оскура. Я не видела его с того дня, как он бросил меня сюда. Codardo. Трус. Но рано или поздно ему придется встретиться со мной лицом к лицу, и тогда все изменится.

Конечно, в последние несколько месяцев мои замыслы мести и возмездия отошли на второй план, уступив место тому аду, в котором я сейчас жила. Кейн поклялся оставить меня здесь на месяц. В последний раз, когда я видела Гастингса, я спросила его, сколько прошло времени, молясь о том, чтобы мой срок подошел к концу и эта бесконечная вечность наконец освободила меня от своей хватки, потому что я была уверена, что уже отбыла свой срок. И я отбыла. Я находилась здесь уже почти три месяца, и не было никаких признаков того, что меня выпустят обратно. Никаких признаков Кейна. Никаких признаков надежды.

Неужели я была полной дурой и верила, что смогу справиться с этим? Я пришла сюда, думая, что смогу вырваться и забрать с собой Сина и Роари, но теперь я сидела в крошечной коробке тьмы, совершенно одна и забытая всем миром.

Что подумает Данте? Кузен не хотел, чтобы я бралась за это безумное задание, но он понимал, почему я чувствую, что должна это сделать. Но вот уже несколько месяцев от меня не было ни слуху, ни духу, и я знала, что он и остальные члены моей семьи сходят с ума от беспокойства. Им должны были сообщить, что я нахожусь в изоляторе, но я не могла быть в этом уверена.

Единственное, в чем я могла быть уверена в эти дни, — это в том, что оказалась здесь в ловушке. И ничего, кроме воспоминаний о голосе моего papa, не может составить мне компанию.

— Твоя мамаша была шлюхой, годной только для одного, и я начинаю верить, что ты не лучше. Может, мне стоит прекратить попытки сделать из тебя то, на что ты явно неспособна, и позволить членам моей стаи заставить тебя работать так, как ты только и умеешь?

— Я постараюсь исправиться, papa, — взмолилась я, чувствуя мучительную боль в сломанных пальцах, из-за которой почти невозможно было сосредоточиться, чтобы говорить.

Феликс смотрел на меня снизу-вверх, пока я боролась с дрожью под ним, и я отвела глаза. Маленькая, глупая часть меня жаждала встретить его взгляд и держать его, смотреть на него и бросать ему вызов, вцепиться в его горло зубами и когтями. Но я не сделала этого. Возможно, именно так все и должно было закончиться. Вкусом его крови на моем языке. Но я почему-то так не думала. Скорее, это я буду истекать кровью на ковре, если такое случится.

Его губы скривились в усмешке, которую он приберег специально для меня, и он резко подался вперед, поймав мое запястье и заставив меня вскрикнуть, когда мои сломанные пальцы затряслись.

— Ну что, посмотрим, а, коротышка? — спросил он, протаскивая меня через дом и выводя на крыльцо.

Я чуть не упала, когда он спустил меня по ступенькам, а затем потащил через двор, направляясь к костру, который, казалось, всегда горел, и к трем мужчинам, которые сидели вокруг него и пили пиво.

Папина стая всегда держалась поблизости. Не было случая, чтобы во дворе не находились хотя бы пятеро из них. На самом деле эта группа из трех человек была самой маленькой из всех, что я когда-либо здесь встречала.

— Моя дорогая дочка не слишком успешно справляется с уроками по контролю боли, — объявил papa, когда трое огромных оборотней Волков обратили на меня свое внимание. Они даже не были кровными родственниками Оскура. Никто из стаи Феликса не был кровным родственником, кроме других его детей, и, учитывая то, как он всегда говорил о силе своей семьи, я всегда задавалась вопросом, почему, но никогда не осмеливалась озвучить его.

— Тебе снова нужна помощь с ней? — спросил Берт, глядя на меня, как на вкусного кролика, который только что перебежал ему дорогу.

Несколько месяцев назад papa заставил меня убежать в лес и предупредил, чтобы я не давала поймать себя никому из его стаи в течение целого дня, иначе он накажет меня хуже, чем когда-либо прежде. Эти трое были среди тех фейри, что преследовали меня в темноте под деревьями.

Но я была быстрой. Мой волчий облик, большой и стремительный, был создан для скорости так, как не был создан ни один из других Волков, которых я когда-либо встречала.