Но долго думать о своей беспомощности мне не дали. Кусты зашевелились со всех сторон, а алые глаза мобов ярко блеснули во тьме леса, заставляя отбросить все лишние чувства.

Слова. Ну, где они, когда так нужны? Все эти "жопа", "карачун", "полный писец" — они меркнут. Тускнеют. Как свечка под прожектором той самой, с позволения сказать, "белки", что только что попыталась сделать из Бурого кровавый декор для лесной полянки. А теперь их было… Много. Хотя не так… Их было дофига и больше! Целая орда черно-белых, улыбающихся до ушей (а уши у этих стремных тварей были острые и торчали вверх, как рожки дьяволенка) пушистых кошмаров.

— Груп-па-а! — выдохнул я, прижимаясь спиной к Бурому, который уже рычал непрерывно, как перегретый мотор. Его шерсть взъерошилась, делая его еще больше, но от этого не становилось спокойнее. — Тридцать… минимум тридцать мелких ассасинов! Уровень 18, Карл! Они ж быстрее меня! И чуть слабее, да, но, когда их ТРИДЦАТЬ, это не имеет значения!

Из чащи, из-под корней, с веток — отовсюду — посыпались Щелкунчики. Вот как там было в Мушкетерах? Один за всех и все за одного? Вот этот девиз идеально подходил этим мобам. Мы завалили одного, а они, не особо думая, набросились всей толпой на нас. Черно-белые молнии, сливающиеся с тенями, оставляя за собой лишь шелест листьев и тот самый, леденящий душу, стук зубов: —"Тук-тук-тук-тук-тук!" — Хор маленьких смертей.

— Микки! Фланги! Бурый, прикрой спины! Спайк, массовый шок! — заорала Сакура, используя свою способность “Кровавый Вихрь”, чтобы отбросить тварей назад. Жаль, но твари не подохли — более того, не все были отброшены. Часть безумных белок вцепилась в Бурого, который отчаянно пытался смахнуть с себя назойливых мух. Я тут же поспешил ему на помощь.

Сакура уже метнулась влево, превратившись в вихрь алых вспышек. Каждым ударом она либо точно парировала когтистые лапы или зубы, либо же наносило молниеносный удар.

Пусть по скорости она и уступала этим тварям, да вот только в отличие от меня она явно видела не силуэты этих мобов, а полноценные движения, благодаря чему не только уверенно держалась, но и очень неплохо огрызалась. Две белки, после очередного взмаха Сакуры, взвизгнули, разлетаясь в стороны, но на их место тут же мчались еще три. Она танцевала со смертью, и смерть улыбалась ей в ответ всеми своими ста тридцатью двумя зубами.

Созерцать прекрасный и завораживающий танец мне не дал мой фамильяр. Бурый ревел. Он не пытался ловить юрких тварей, до него быстро дошло, что это было бесполезно. Бурый решил действовать по стратегии “Авось кого-нибудь и зашибу, если буду махать лапами”. Его огромные лапы метались в разные стороны, снося все на своем пути, вырывая кусты, ломая молодые деревца, создавая вокруг нас зону хаоса. Большинство Щелкунчиков не смогло удержаться на шкуре разъяренного медведя, а лезть под ураган хаотичных атак мехового "танка" — было далеко не самым разумным решением. Однако двум мобам все же удалось сохранить свою позицию. Это случилось из-за того, что они впились в толстый мех моего фамильяра своими зубами. Один прокусил плечо, а другой — бедро.

— Ай! Сука! — Бурый заорал от боли, прочувствовав зубки Щелкунов в полной силе. Пусть твари и хорошо зафиксировать на медведе, но у всего есть свои недостатки. Нахождение ассасина в одном месте можно приравнять к смерти, так что пущенная в ход балалайка быстро расправилась с двумя надоедливыми букашками.

Вот тут я, убегая от атак четверки тварей, спрыгнувших с Бурого, заметил, что рана-то оказалась не такой простой. В место укуса потекло что-то темное, маслянистое, а затем, пусть и медленно, но шерсть на бедре Бурого начала приобретать болезненный окрас.

— Что за фигня!? — завопил Бурый, который остановился, чтобы перевести дыхание. Его взгляд сразу скользнул по ране, оценивая повреждения, от которых у него, кажется, шерсть дыбом встала.

— Некротический яд! — Сакура оторвалась от своего противостояния с одним из Щелкунов и бегло пробежалось взглядом по медведю. — Используй исцеляющее! — добавила она, парируя очередную атаку когтистых лап.

— Бурый! — я сделал очередной круг вокруг небольшой поляны, выводя отряд некромантских белок на прямую к Бурому.

— Медвежий стиль, Хлопок! — Бурый развернулся, оскалился, как настоящий хищник, а затем, стоило мне пробежать мимо него, хлопнул своими лапами. Я бы посмеялся над названием этой способности, если бы меня на задело. В ушах ужасно зазвенело, и я потерял концентрацию, схватился за голову и покатился по земле.

Я медленно приходил в себя, наблюдая за действиями Бурого через маленькую щелку глаз.

— А теперь моя очередь вас давить! — с явным удовлетворением Бурый начал давить мелких Щелкунчиков, которые явно получили неслабое оглушение от его способности.

— Даже не думай их жрать! Они же некротические мобы! Еще отравишься! — заорала Сакура, заметив, как Бурый как-то опасно начал принюхиваться к трупикам Щелкунчиков.

— И не собирался. — обиженно буркнул тот, после чего поковырял ко мне. Я уже пришел в себя, хотя в ушах ужасно звенело. Я достал из сумки зелье исцеления и передал его Бурому, и сам решил бахнуть еще одно — бегство от этих тварей было тем еще геморроем. Пусть мне и удалось вывести их на Бурого, однако я заработал немало ран.