— Учитывая все обстоятельства, твоя нога выглядит хорошо. Посмотри сам.

— Я предпочитаю этого не делать. — Его голос звучит забавно.

Я с любопытством смотрю на него.

— Что-то не так?

Он не смотрит. На самом деле, он довольно демонстративно уставился в стену. А еще он выглядит очень бледным.

— Харрек? — я снова зову его. — Что такое? Тебе больно?

— Там все в порядке? — спрашивает он и с трудом сглатывает.

— Похоже, что так оно и есть. Посмотри сам.

Я жду, но он только жестом указывает на меня.

— Перевяжи ее снова, пожалуйста.

— Тебе нужно посмотреть…

Он резко качает головой. Он… потеет? Серьёзно?

— Я не могу смотреть.

— Эм, почему бы и нет?

— Просто прикрой это. Пожалуйста. — Его горло напрягается, как будто он изо всех сил пытается сглотнуть.

О мой Бог.

— Ты боишься крови или чего-то в этом роде?

Это возвращает его глупую ухмылку, хотя он по-прежнему многозначительно смотрит в стену.

— Не всей крови.

— Только твоей собственной? — Я снова перевязываю рану, снова туго завязывая кожу.

— Только моей собственной, — соглашается он, подергиваясь, пока я работаю. — Это заставляет меня… отключаться.

— Ох. Это то, что произошло на леднике? Я думала, ты потерял сознание от боли.

— Возможно.

Я нахожу себя очарованной этим.

— Это какая-нибудь кровь или просто большое количество?

Он выглядит бледным и определенно вспотевшим. Он проводит рукой по своему рельефному лбу.

— Сейчас много крови?

— Нет, — быстро отвечаю я. — Я просто спрашиваю. Крови почти совсем нет. Рана вся покрыта коркой.

Харрек кивает на стену.

— Уверен, что не хочешь посмотреть? — Я дразню его. Когда он в ужасе качает головой, я не могу сдержать вырывающийся у меня смешок.

— Ты жестокая женщина, если смеешься над моей болью.

Я похлопываю по повязке.

— Ты снова весь в бинтах. Крови видно не было. И я не смеюсь над твоей болью. Я смеюсь над твоей реакцией. — Когда он внимательно оглядывает свою только что перебинтованную ногу, а затем расслабляется, я спрашиваю: — Больно?

— Только когда я пытаюсь переступить на нее.

— Тогда не наваливайся на нее, тупица. Приказ медсестры.

— Что такое мед-сер-ра? — спрашивает он.

— Это человек, который заботится о тебе. Что-то вроде целителя. Следит за тем, чтобы тебе было удобно. Успокаивает твои боли. — Я беру миску с водой, которой промывала его рану, и несу ее к выходу из пещеры, чтобы вылить. Когда я возвращаюсь, у него задумчивый вид.

— Ты считаешь себя моей мед-сер-рой, красавица Кейт?

О, в его глазах такой озорной взгляд, что я не уверена, что мне от него комфортно.

— Ну, учитывая, что ты ранен, а я нет? Да, я полагаю, что это так.

— И ты должна успокоить все мои боли? — Хитрая ухмылка появляется на его лице.

— Прежде чем ты успеешь это сказать, не стоит, — парирую я. — Я не собираюсь делать массаж тем, у кого болит ниже пояса. — Когда он воет от смеха, я знаю, что угадала правильно, и чувствую, как мои щеки розовеют, даже когда я сдерживаю улыбку. Я учусь справляться с его поддразниваниями, и, что ж, это в некотором роде забавно. Он заставляет меня улыбаться, даже когда я этого не хочу. — Кроме того, тебе не следует даже думать об этом прямо сейчас. Все, что мне нужно сделать, чтобы заставить тебя замолчать, — это показать тебе кусочек окровавленной повязки.

Он сразу же бледнеет.

— Я шучу, — успокаиваю я. Но черт возьми. Этот большой, сильный охотник семи футов ростом падает в обморок при виде собственной крови? — Знаешь, тебе действительно нужно поработать над этим. Это может быть опасно для тебя в будущем.

Харрек кивает.

— Я знаю, что это проблема, но я ничего не могу с этим поделать. Мой разум видит травму и отключается.

— Может быть, мы могли бы попытаться поработать над этим вместе, раз уж мы застряли здесь еще на несколько дней. Я могу помочь тебе привыкнуть к этому, и, возможно, если мы начнем с мелочей — например, с укола в палец, — ты сможешь привыкнуть к этому. Как думаешь?

Он смотрит на меня скептическим взглядом.

— И над чем же ты будешь работать?

— Что ты имеешь в виду?

— Если я собираюсь работать над преодолением своих страхов, возможно, тебе тоже следует поработать над своими.

Это заставляет меня задуматься.

— О чем ты?

— Я говорю о твоем страхе перед моими комплиментами. О твоем страхе передо мной.

— Я не боюсь тебя!

— Нет? Прошло несколько дней с тех пор, как я рассказывал тебе о своих чувствах.