Она втягивает воздух и сжимает ноги вместе.

— Иногда ты такой чертовски прямолинейный.

— Разве это плохо? — Я наклоняюсь над ней и прикусываю линию ее подбородка. Эти люди такие очаровательно деликатные.

— Просто… мне нужно немного привыкнуть.

— Потому что ты застенчивая? — Я целую ее в скулу. У нее такой чудесный аромат. Ее легкий кивок просто заставляет мое сердце трепетать. — Я рад, что ты изо всех сил стараешься. И… Мне будет очень приятно попробовать тебя. — Я улыбаюсь ей.

— Ну, я надеюсь на это, — парирует она, а затем ярко краснеет.

— Мне продолжать целовать тебя? Или ты хочешь двигаться помедленнее? — Я не знаю, что будет медленнее, чем поцелуи, но я готов изменить то, что я делаю, если это ее беспокоит.

— Я скажу тебе, стоит ли нам остановиться. — Ее рука снова гладит мою грудь, выражение ее лица зачарованное.

Я осознаю, что я почти голый, а она полностью одета, и она не может удержаться, чтобы не прикасаться ко мне снова и снова.

— Ты бы хотел исследовать меня?

— Исследовать тебя? — ее глаза расширяются.

— Да. Ясно, что в моем теле есть отличия от того, что ты ожидаешь. Хочешь прикоснуться ко мне и узнать все сама? — Я откидываюсь на меха и закидываю руки за голову. — Я ничего не буду делать.

Она пристально смотрит на меня. Ее лицо ярко раскраснелось, но она выглядит заинтересованной.

— Я не знаю.

— Где храбрая Кейт, которая так яростно бросает мне вызов? — подначиваю я ее. — Она что, боится члена со шпорой?

— Ты говоришь это только потому, что хочешь, чтобы я прикоснулась к твоим штучкам, — бормочет она, но садится и с вызовом смотрит на меня сверху вниз. — Что, если я решу, что мне не нравится прикасаться к тебе?

— Я буду оплакивать смерть нашего совокупления для удовольствия, — говорю я, ухмыляясь. Ей понравится прикасаться ко мне. Я знаю это.

— Нет, я имею в виду, что, если… что, если я остановлюсь, а ты еще не кончил?

Я хмурюсь.

— Это еще одна человеческая фраза, которую я не понимаю?

— Я не знаю. — Она заламывает руки. — У человеческих парней есть определенные ожидания. Например, если я начну прикасаться к тебе, ты должен кончить. И если я не закончу то, что начала, когда прикоснусь к тебе, тогда проблема во мне.

Я сажусь на шкурах, мне больше не смешно.

— Ты думаешь, я заставил бы тебя дотронуться до моего члена? Что я рассержусь, если ты остановишься?

Она прикусывает губу и выглядит неуверенной.

— Я не говорю, что ты бы это сделал, я просто… хочу внести ясность, понимаешь?

— Тогда позволь мне выразиться предельно ясно. — Я беру ее руку в свою и прижимаю к своему сердцу. — Если ты не хочешь делать ничего большего, чем прикоснуться к моей щеке, я приму это и буду благодарен за твое прикосновение.

— Ты уверен?

— Я совершенно уверен. Человеческие самцы дураки. Странно, как их самки могут быть такими замечательными, а самцы такими жестокими. Возможно, вокруг них так много женщин, что они не осознают, каким даром обладают.

Это их потеря.

Кейт бросает на меня еще один нервный взгляд.

— Хорошо. Если я прикоснусь к чему-то, что тебе не понравится, дай мне знать, хорошо?

— Я не могу представить себе прикосновения, которое мне бы не понравилось.

— Что, если… Я засуну палец тебе в задницу?

Я пристально смотрю на нее. Правда? Я должен признать:

— Возможно… Мне бы этого не хотелось.

Она разражается раскатистым смехом, хватаясь за бока и падая в меха.

— Видел бы ты свое лицо.

Она так очаровательна в своем смехе, что я не могу не присоединиться к ней. Я хватаю ее и притягиваю к себе, ухмыляясь, когда она взвизгивает.

— Ты разыгрываешь меня, красавица Кейт? Потому что я готов попробовать, если это то, что тебе нравится. — Когда она только сильнее смеется, качая головой, я щекочу ее бока. — Умная, умненькая Кейт.

— Прекрати! — Она извивается, смеясь и пытаясь вырваться из моих рук. — Это то, чего ты заслуживаешь после того, как постоянно доставал меня дерьмом!

Я думаю, она имеет в виду мое поддразнивание. Я провожу пальцами вверх и вниз по ее бокам, наслаждаясь ее визгами.

— Я бы отдал тебе все, красавица Кейт. Не только мое дерьмо.

Она только еще громче завывает от смеха, отталкивая мои руки.

— Прекрати, — выдыхает она, хихикая. — Это уже слишком. Ты убиваешь меня.

Я хихикаю, но опускаю руки, чтобы она могла перевести дыхание. Ее смех наполняет пещеру, теплый и прекрасный, а затем она садится, ее лицо раскраснелось, ее необычная грива почти выбилась из косы.