— Бяка! Не порть мне хорошее настроение!

— Хорошо, хорошо! — Целую подзагоревший носик и соглашаюсь, что неправ. Пусть порадуется.

После завтрака мы припарковали наш пепелац и отправились вдоль пляжа по кромке воды. Попробовали искупаться, но кроме сильной солености ничего особого не почувствовали.

— Смотрите! Сколько волейбольных площадок! — На большом участке песчаного пляжа были оборудованы и огорожены в два ряда около десяти площадок для игры в пляжный волейбол. Почти все площадки были заняты играющими. Два на два, три на три, максимум четыре на четыре.

— Давайте сыграем! — Маришка повисла на мне, заглядывая в глаза.

— Почему нет? Идем!

Подошли к свободной секции, и бойкая Маришка принялась призывать соперников на ломаном английском подпрыгивая на месте и привлекая взгляды к своим прелестям свободно порхающим вместе с ней под тонким лифом купальника.

— Хай, пипл! Кам хие! Ху вонтс то файт вив ас?! — Тут же образовались желающие сразиться с такими красотками и принялись компоновать четверки со смешанным составом, которых образовалось аж целых три. Они бросили жребий и определили очередность игры.

— Коша. Ты как?

— В теории нормально. Думаю справлюсь. Начнем, а там видно будет.

И мы начали. Сначала все пошло не очень. Дракоша не сразу скоординировал свою скорость со скоростью летящих мячей, девушки не привыкли к песку и первую игру мы вытянули с трудом. Вокруг уже собралось множество болельщиков, которые неизменно сопровождали одобрительными криками каждое падение наших девушек, особенно Даши. Мне тоже нравилось смотреть на это, но приходилось отвлекаться на мяч. Ха-ха!

Вторую команду мы уже обыграли легко, а третью вынесли просто шутя. Все же мои занятия волейболом не прошли зря и Гена не подкачал. Отказались от предложения вновь сформированных команд и пошли к машине одеться и пообедать в городском ресторане.

— А Лешка тут самый красивый! — Мариша громко общалась с Дашей на заднем сиденье. — Латиносов полно, а девки толстозадые! Ты Даша по сравнению с ними — Дюймовочка! А твой Гена молодец! Резкий и прыгает хорошо!

В ресторане нас без проблем быстро обслужили, а молодой официант порхал вокруг нас меняя тарелки, когда очередное блюдо либо потреблялось, в основном Геной, либо забраковывалось, в основном девочками. Разговаривали мы по русски, что очень обрадовало обслуживающего нас парня, оказавшимся нашим земляком по имени Александр.

— У нас не разрешается общаться с посетителями. Если вы подождете меня на улице, если можно, то хотелось бы поговорить пару минут на родном языке, — сказал нам Саша, подавая десерт.

— Не вопрос. Вон наш красный Кадиллак. Подходи, мы подождем.

Когда все наелись и напробовались, оплатил счет и добавил полтинник для земляка. Довольные прошли в машину, стоящую в тени под пальмой и принялись делиться впечатлением от американской еды.

— А я говорю — все жирное! И салатов мало! А супы — ни рыба ни мясо!

— Мясо неплохое, — высказался Гена, ковыряясь в зубах.

— А вон и наш официант идет!

Парень сменил белый китель на рубашку и спешил к нам через улицу.

— Садись Саша! Это Гена, Марина, Даша, а я Алексей.

Мы пожали друг другу руки, и Алесандр принялся изливать на нас радость от встречи и жаловаться на судьбу.

— Я в России зарабатывал в сто раз больше! Черт меня дернул сюда уехать! Как же! Америка! Маями, девочки, пляж! Пашу как проклятый, живу в клоповнике. А вы? Что тут делаете?

— Себя показываем! — Фыркнула Маринка.

— Отдыхаем. — Ответил лаконично чистую правду.

— Богатые небось?

— Самые богатые у нас Даша с Маринкой. Я в смысле не только фигуры… А мы с Геной студенты, дома конечно. Через пару дней улетаем. А ты обратно не хочешь? Раз тут не очень…

— Я дома, когда уезжал немного поругался с окружением… Обидел короче. Потом звонил и хвастался… Как тут обратно. — Александр слегка помрачнел, вспоминая о своем.

— Понятно. Вот тебе Саша номер телефона. Если будет невмоготу — звони. Обязательно поможем. Мы же Русские!

Парень растрогался и девушки принялись его утешать, искренне выражая сочувствие и желая ему удачи.

Мы уехали, а парень стоял и провожал нас взглядом, и какие мысли были у него в тот момент одному богу ведомо.

На следующий день Джон позвал меня в кабинет и указал на две кожаные сумки в каждой из которой находилось по сто пачек «сторублевых» ассигнаций американского казначейства.

— Это твой гонорар.

Я взвесил на руке приятную тяжесть и заглянул внутрь. Новехенькие купюры ровными рядами глядели на меня глазами президентов.