Они были правы лишь отчасти.

Эти повозки были со мной ещё со времен Кмабирийских болот. Внутри, в специальных металлических контейнерах, покоились мои самые тёмные союзники, мой самый рискованный актив — Мёртвые рыцари, найденные в подземельях Чёрного замка. Я заключил с ними сделку: они служат мне, а я найду способ освободить их от вечного проклятия.

До сих пор я не прибегал к их помощи ни разу, если не считать того, что там же, у Чёрной крепости они добровольно легли в эти ящики.

И вот, похоже, пришло время дёрнуть их не то, чтобы на бой, а так… Консультация.

Убедившись, что вокруг ни души, я залез в одну из повозок. Внутри было темно и пахло застарелой пылью и озоном. Нащупав один из контейнеров, я достал из потайного кармана небольшой артефакт-ключ — тёмный, гранёный кристалл, который был изготовлен гномами. Я приложил его к замку саркофага.

Раздался тихий щелчок, и крышка контейнера со скрипом начала подниматься, выпуская облако холодного тумана. Внутри, в абсолютной неподвижности, лежала фигура в чёрных доспехах.

Я выбрал именно этого рыцаря не случайно. Он был их лидером, самым мудрым и самым… разговорчивым из всех. Именно с ним я вёл переговоры в первый раз.

Секунду ничего не происходило. А затем в пустых глазницах шлема вспыхнул ледяной, потусторонний огонь. Мёртвый рыцарь-отступник пробудился. Он медленно сел, его движения были плавными, без единого звука.

«Ты призвал меня, смертный герцог», — раздался в моей голове его голос, лишённый всяких эмоций. Он звучал как шорох ветра между могильных плит.

— Да, — ответил я вслух, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Мне нужен твой совет. И твои знания.

«Говори».

— Один из моих воинов умирает. Тролль. Он использовал силу, которую не смог контролировать. Его тело живо, но его дух угас. Мои целители бессильны. Они не понимают природы его состояния.

Мёртвый рыцарь молчал, но я чувствовал, как он обрабатывает информацию. Ледяное пламя в его глазницах на мгновение вспыхнуло ярче.

«Надо увидеть».

— Он в лазарете. Это в другой части города. Нам нужно пройти незамеченными.

Рыцарь медленно поднялся во весь свой внушительный рост. Он был на голову выше меня, и даже в тесном пространстве повозки от него веяло аурой древней, нечеловеческой мощи.

«Твои люди слепы и глухи в ночи. Они ничего не увидят», — прозвучал его ответ.

Я накинул на него тяжёлый дорожный плащ с глубоким капюшоном, который прихватил с собой. Он полностью скрыл его фигуру и доспехи. В ночной темноте он будет выглядеть просто как высокий воин, закутанный от холода.

— Следуй за мной, — приказал я. — И не издавай ни звука.

Мы выскользнули из повозки. Как и обещал рыцарь, наше движение было абсолютно бесшумным. Он ступал так тихо, что я, идущий впереди, не слышал его шагов. Мы двигались тенями, по задворкам, избегая освещённых факелами участков и постов караульных. Усталые солдаты, дремавшие на своих постах, даже не пошевелились, когда мы проскользнули мимо.

Путь до лазарета занял не больше десяти минут. Я провёл своего спутника через чёрный ход, который заранее присмотрел. Внутри было тихо, лишь изредка доносились стоны раненых.

Мы вошли в комнату, где лежал Тайфун. Бреггониды уже не было.

Я подвёл рыцаря к импровизированной койке тролля:

— Вот он.

Мёртвый рыцарь-отступник медленно, почти благоговейно, протянул руку в латной перчатке и остановил её в нескольких сантиметрах от лба Тайфуна. Он не касался его. Он сканировал.

Ледяное пламя в его глазницах разгорелось с новой силой. Я чувствовал, как вокруг него концентрируется некротическая энергия, как воздух в комнате становится холодным и плотным. Рыцарь молчал, но я знал, что в этот момент он видит гораздо больше, чем я или Бреггонида. Он видел не тело, а душу. Или то, что от неё осталось.

Мгновения тянулись, как часы. Я стоял, затаив дыхание, боясь пошевелиться и нарушить эту зловещую диагностику. Холод в комнате стал почти невыносимым, на моих губах выступил иней.

Наконец, Мёртвый рыцарь отнял руку. Ледяное пламя в его глазницах вернулось к своему обычному тусклому горению.

«Его дух не угас, смертный, — прошелестел его голос в моей голове. — Он вытеснен и рассеян той силой, что он пробудил».

— Что это значит? — прошептал я. — Что там за силу он пробудил?