– Она сказала, что потянула плечо на уроке тенниса и не уверена, что справится. – Гретхен откинулась на сиденье, ощутив спиной его шершавую обивку, и уперлась коленями в приборную панель.

– Странно, – повторил Сид и присвистнул. – Может, она придумала для тебя что-нибудь похуже?

– Хуже, чем уронить меня головой вниз?

– А может, она выезда дожидается.

– Может быть, – прошептала Гретхен.

Сид вписался в поворот и поддал газу, проехав мимо еле ползущего внедорожника, набитого малышней.

– Так ты, значит, не будешь исполнять свое знаменитое двойное сальто?

– Ну почему же, буду. Шеннон вызвалась меня подхватить. Она ходит в качалку и гимнастикой занимается.

– Шеннон обалденная, – улыбнулся Сид.

– Цыц! – Гретхен шлепнула его по руке. – Она вроде бы хорошая. Я не очень хорошо ее знаю, они с Беккой держатся немного наособицу.

Сид неожиданно заложил крутой вираж, отчего Гретхен охнула. Оказалось, что дорогу перебегала собака – здоровенная немецкая овчарка.

– Потеряшка, – заметила Гретхен. – Смотри, без ошейника.

– Чуть не сшиб, – проворчал Сид. – Эта псина ростом с лося.

– А все-таки, куда мы едем? – спросила Гретхен, переведя дух.

– Я думаю остановиться у Ривер-Ридж. – Он улыбнулся, поигрывая бровями.

– А я не думаю, – парировала Гретхен. – Мама ждет меня к ужину. А еще у меня куча домашки. Помнишь, что это такое?

– А что на ужин? – спросил Сид. – Я мог бы присоединиться.

– Тебя не приглашали. – Гретхен снова шлепнула его по руке. – Слушай, а почему мы никогда к тебе не заходим?

Улыбка тотчас сползла с лица Сида.

– Нельзя, – тихо проговорил он, вперившись взглядом в поворот впереди. – Папа постоянно дома торчит, а он у меня зверь.

Гретхен засмеялась.

– Уж прямо зверь?

– Не смешно. – На лице Сида застыло угрюмое выражение. – С тех пор, как вылетел с работы, он вымещает злость на нас с мамой.

– А давно вылетел? – спросила Гретхен. – Что он делает?

– Не будем об этом, – процедил Сид. – Не хочу об этом говорить.

– Нет, правда.

– Сказал, не хочу. – Он впечатал ногу в педаль газа, и старый «понтиак», качнувшись, с ревом рванул вперед.

Смутившись, Гретхен отвернулась и стала глядеть в окно – на темнеющие воды реки Конононки в лучах заходящего солнца.

Ну и ладушки. Не хочет – не надо.

Вот только крыситься было вовсе не обязательно.

Это была их первая размолвка. И Гретхен не понимала, почему он так разозлился.

– У меня мама тоже зверь, в некотором роде, – проговорила она, по-прежнему глядя в окно. – Я бы пригласила тебя на ужин, но вы с ней наверняка не поладите.

Сид не удостоил ее ответом.

– От нее сплошной негатив, – продолжала тем не менее Гретхен. – Жутко нудит. Постоянно. Ни поддержки, ни одобрения от нее не дождешься. Только и делает, что старается меня принизить, чтобы я чувствовала себя маленькой.

– Паршиво, – пробормотал Сид.

– Мне правда пора домой. – Гретхен снова повернулась к нему. – Прости, если нечаянно разозлила тебя, но…

– Не беспокойся. – Он выдавил улыбку. – Просто обсуждать моего отца сейчас совсем некстати. Я… э-э… в общем, пытаюсь во всем разобраться, понимаешь?

– Ладно.

Ривер-Роуд расширилась до двух полос. Сид пропустил вперед громыхающий грузовик, затем сделал широкий разворот и поехал обратно.

Гретхен сжала его руку, отчаянно стремясь развеять его угрюмое настроение.

– Есть и хорошие новости, – сказала она. – Огненных жезлов не будет. Тебе не придется беспокоиться о ведре с керосином.

Сид кивнул.

– Угу. Пожалуй, это облегчит мне работу. – Он посмотрел на Гретхен. – Кстати. Был я сегодня в больнице. Немного хороших новостей: Стейси снова сможет пользоваться правой рукой.

Гретхен сглотнула:

– Хочешь сказать…

– Врачи думали, она уже никогда не сможет ею пользоваться, – сказал Сид, вырулив обратно на извилистую дорогу. – Но теперь она уже может шевелить пальцами. Так что, видимо, обойдется.

– Ну не знаю…

– Ты бы навестила ее. А то ты единственная, кто у нее еще не был.

– Я та, кто ее поджег, – возразила Гретхен, чувствуя, как живот налился тяжестью от страха. – Только меня ей видеть и не хватало. Уверена, она винит меня. Я не могу к ней пойти. Не могу и…