— Мансур опять спит, — произнес тот, который был с иголочки одет и которого она узнала. — Он на зоне умудрялся даже стоя кимарить, как лошадь!

Они оба негромко рассмеялись.

— Что будем делать, Макс?

— Бери любой букет, на обратном пути рассчитаемся.

Не обращая никакого внимания на стоявшую в уголке девушку, они начали ковыряться в разложенных тут и там букетах, приглушенно общаясь между собой.

— Я до сих пор не могу поверить, что Сироту завалили, причем в какой то сраной Уганде, мать её, — пробубнил здоровяк, заставив Майю вздрогнуть и максимально настроить локаторы.

— А ты не верь, — ухмыльнулся второй знакомым голосом.

— Ты думаешь, Жека живой? — непроизвольно повысил голос Матвей.

— Я не думаю, я точно знаю, — произнес Макс, заставив Майю крепко ухватиться за прилавок, чтобы не упасть. — Пошли уже...

Станислав Юрьевич, тяжело дыша, плюхнулся на мягкий кожаный диван ночного клуба "Азия". Только он успел отдышаться, как подбежавшая официантка ловко сменила опустевшее серебристое ведерко со льдом на новое.

— Вам что-нибудь нужно? — игриво блеснула она раскосыми карими глазами.

— Мартини и Колу, — неторопливо ответил Станислав Юрьевич, оглядев опустевший стол. — И закажите мне такси на одиннадцать тридцать.

— Хорошо, господин, — девушка слегка присела и тут же испарилась.

— Ха, Кимуля молодец, держит марку! — раздался за спиной знакомый, гнусавый голос. — Постоянно новые девочки, и все как на подбор! Хочешь такой же клуб?

Станислав Юрьевич ощутимо вздрогнул от неожиданности. Он с трудом повернул жирную, потную шею, чтобы разглядеть говорившего. Тот, однако, сам вышел из тени и без приглашения уселся в кресло напротив. Следом за ним вошли еще двое, явно криминальной наружности. Они не присаживались, а встали по бокам дивана, на котором вибрировал Станислав Юрьевич.

— Тебе привет от Кардинала, — произнес мужчина, сидевший напротив.

— Какого Кардинала? — с перепугу не понял Станислав Юрьевич.

В воздухе повисло напряжение, заставив похотливого замдиректора "Миража" втянуть голову в подобие шеи.

— Я чё-то не понял, ты уже успел забыть, как с протянутой граблей приходил в гости к Ашотику? В натуре!

— Так вы про Ашота Вазгеновича! — взволнованно зачастил Станислав Юрьевич. — Я просто не понял, извините.

— Ты не пугай меня так, брат, а то я когда пугаюсь, могу сделать что-нибудь ужасное. Договорились? — на блатной манер распальцевался Конопля.

— Конечно, договорились, — проблеял резко вспотевший "бегемотик", словно уменьшаясь в размерах.

— Вот и договорились, — радостно оскалился Конопля, дополнительно нервируя собеседника сверкнувшими во рту фиксами. — Давай знакомиться, а то Ашотик при нашей тогдашней встрече не удосужился это сделать. Меня зовут Семен.

— Очень приятно, — выдавил улыбку толстячок. — Станислав Юрьевич.

— Помню, помню, — ухмыльнулся Конопля. — Короче, братан, есть серьезный базар по поводу Шаха. Настала пора ему хоботину прикрутить.

— Вы про что? — снова затупил замдиректора.

— Я про твоего начальничка, про Максимку Шахова, — терпеливо пояснил Конопля. Затем, не удержавшись, он громко рявкнул: — Кончай, блядь, трястись! Мы же хотим Шаха похоронить, а не тебя!

Услышав про похороны, Станислав Юрьевич затрясся еще сильнее.

В этот момент в помещение зашла официантка, неся на подносе мартини и колу. Увидев этот "джентльменский набор", Конопля скривился и уверенно сказал:

— Вот что, родная, притащи-ка нам литрушку беленькой и грибочков с салом на закусочку.

Девушка удивленно распахнула глаза, но, получив для ускорения ладошкой по упругой заднице, тут же понеслась выполнять необычный заказ.

— Как вы это беспонтовое пойло употребляете, — пробормотал Семка, одним махом опрокидывая в луженую глотку бокал с терпким и сладким напитком. — Обычный портвейн, "Три семерки", блин. Никогда его не любил.

Он энергично потер друг об друга ладошки и кивнул своим браткам:

— Присаживайтесь, парни, сейчас замахнем сотку, да побазарим в охотку.

Тех уговаривать долго не пришлось: они мгновенно приземлились по бокам Станислава Юрьевича, который уже успел загрустить. Водка тоже прибыла в рекордно короткие сроки. Все дружно выпили, крякнули и, не дожидаясь закуски, налили снова.

— За удачу, мать её! — произнес Конопля, закидывая в себя вторую рюмку.

После третьей рюмки они отщипнули по кусочку хлеба и дружно уставились на любителя слабоалкогольных напитков, точнее — на его полную рюмку.

— Ты что, в натуре? С нами пить брезгуешь? — пробасил качок слева, опуская свою тяжеленную руку на плечи мужчины. — А ну, давай, сделай красиво!