Почти сразу к нему подбежала знакомая развесёлая лайка, быстро лизнула в лицо и громко залаяла, повернув острую морду к двери. Мол, где вы там?

— Ты ж моя умница! — просвистел Макс, от души поблагодарив мохнатого санитара, и замотал головой, скидывая навернувшиеся от боли слёзы, из-за которых почти ничего не было видно. В комнату кто-то заскочил и сразу вышел обратно, но вскоре раздались приближающиеся голоса, и наконец, его одинокое лежбище заполнилось совершенно незнакомыми людьми, за исключением дочки Сироты, кажется Майи, которая выпучив глаза, просто стояла рядом, не участвуя в его транспортировке обратно на диван. В комнате стоял такой гомон, что у Макса начало закладывать уши, но потом внезапно стало тихо. Ему даже показалось, что люди, вернувшие его обратно в койку, встали по стойке смирно, одновременно повернув головы к двери.

– Привет, Таечка, - обрадовалась дочка Сироты, и в отличие от других, широко и облегченно разулыбалась, - Представляешь, он свалился с дивана! Значит выздоравливает.

Вошедшая девушка веселое настроение Майи не поддержала, она молча оглядела комнату, подняла домиком правую бровь и раздраженно уставившись именно на лежащего Макса, строго спросила:

– Мне кто-нибудь внятно объяснит, что здесь произошло?

Все опять заговорили одновременно, очень громко и эмоционально.

Таисия сморщилась, как будто разжевала лимон, а потом топнула ногой, прямо как учительница на уроке младших классов и звонко крикнула:

– А ну-ка всем тихо! Отвечать по одному!

Макс с удивлением смотрел на развертывающийся перед его взором спектакль и совсем запутался в своих предположениях.

Таисия? Она здесь откуда? Я все-таки где? Или это бред больного и воспаленного воображения? Какая-то параллельная реальность?

Вскоре народ, препираясь и споря, покинул комнату, опять оставив его одного. Макс про себя хмыкнул, прикидывая, что теперь он знает стопроцентный вариант, как привлечь к себе внимание. Вариант стопроцентный, но уж сильно болючий. Надо поработать над альтернативой. Пока он прикидывал, как ему поступить, в комнату вернулась Таисия, которая сходу принялась наводить порядок, совершенно не обращая на него никакого внимания.

– Таисия, будьте добры поясните, пожалуйста, что произошло и где мы сейчас находимся?
– просвистел он, вопросительно уставившись в лицо девушки, при этом отчетливо сознавая, что она ничего не поймет.

Таисия на секунду замерла, повернув к нему озабоченное лицо, а потом, отмахнувшись, как от назойливой мухи, продолжила свои дела, тихонечко проворчав себе под нос обидные для Макса слова:

– Вы то хоть помолчите! Вам вообще, между прочим, напрягать голосовые связки категорически противопоказано. Вот как хорошо было, когда вы спали, тихо, спокойно...

Шахов вообще охренел от такого к себе отношения! Ещё никогда, никто, ни разу в жизни, не позволял себе разговаривать с ним таким пренебрежительным тоном. Ну, зараза! Я тебе... Он резко напрягся, собираясь, во что бы то ни стало, вскочить на ноги, и ... от болевого шока потерял сознание.

Когда Максим в очередной раз открыл глаза, то увидел, что вся имеющаяся в комнате медицинская аппаратура используется по своему прямому назначению, исправно моргая, пиликая, и поблескивая многочисленными стрелочками и экранами. В голове уютно обосновался плотный, тягучий туман, что говорило о присутствии в крови сильных успокоительных препаратов. Ну, суки, я до вас доберусь!

– Привет, братишка, - неожиданно раздался знакомый, чуть хриплый низкий голос, - Ты уже не спишь? Это очень хорошо...

Когда Шахов второй раз свалился с дивана, теперь уже прямо на глазах Таисии, ту буквально разорвало со психа на мелкие кусочки! Каким-то чудом она удержала мгновенный порыв пнуть валяющееся на полу тело, и тихонько ругаясь не совсем литературными словами, быстро вышла из комнаты. Выдержав минутную, воспитательную паузу, она отправила дежурную медсестру и вовремя подвернувшихся под руку Матвея с Тонькой, которые только что вернулись с водной прогулки, вернуть на место излишне шустрого последнее время больного.

Сделав нервный круг по дому, она нисколечко не успокоилась и вышла на воздух, а потом спустилась к воде, до которой было не более пятидесяти метров. Мохнатая Найда все время крутилась рядышком вроде бы как по своим собачьим делам, но периодически поглядывала на девушку, мол я тут, все в порядке, никого не бойся.

– Охранница ты моя, - погладила её по голове Таисия, когда та очередной раз ткнулась мокрым носом ей в ладошку.

Погода стояла просто замечательная, августовское солнышко старалось на полную катушку, а совершенно прозрачная вода практически бесшумно лениво накатывала на каменистый берег. Таисия присела на свою любимую скамеечку и задумалась, вспоминая тот сумасшедший день, когда во время урока ей позвонил бывший начальник по её работе в «Мираже», Яков Фомич Аккер, выбив почву у неё из под ног.

— У нас беда, Таечка, — тихо проговорил мужчина, заставив ее затаить дыхание. — В офисе "Миража" был взрыв. Вернее на этаже начальства, прямо в кабинете Максима Александровича. Сам Шахов погиб, говорят. Матвей в крайне тяжелом состоянии. Антонине тоже досталось, но её здоровье вне опасности. Её Матвей прикрыл своим телом. Всех пострадавших увезли в Склиф. Полиция вокруг, пожарные, из бизнес-центра всех эвакуировали. Вот такие дела. Ты меня слышишь?

С большим трудом Таисия сумела взять себя в руки и даже ответила на вопрос мужчины, подобрав с пола выпавший из руки телефон.