Шрифт:
— У-у-у-и-и-и! — включила вторую передачу девушка, подкрутив немного громкость, — От них можно избавиться?
— Конечно, можно! — обрадовался доктор. — Их можно и вовсе избежать, если прямо сейчас, переместить вас в соответствующую клинику.
— Так переместите! — непроизвольно взвизгнула она.
— Я бы с радостью, голубушка, — совсем уже развеселившись, ответил доктор, — Если вы наскребёте прямо сейчас сто тысяч долларов. Для начала.
Тося вылупила на него свои огромные глаза и тихонько завыла от досады и обиды на несправедливую жизнь.
— Вот вы сами и ответили на свой вопрос, — подытожил доктор. — Не расстраивайтесь, люди и не с такими лица... травмами живут, и счастливы.
Тося снова погрузилась в объятия своей любимой депрессии, а к обеду в палате появилась Женька! Ура! Причём не одна, а вместе со всем табором. Вчера ребята занимались отправкой тела Матроса на его родину, в небольшой городок под Питером, а сегодня решили поддержать её в больнице.
— Мы найдём деньги, подруга, гавно вопрос! — не унывала Евгения, а затем, ткнув пальцем в лицо Тоси, захохотала: — Ну у тебя и физиономия, Тоська! Надо тебя срочно сфотографировать, ха-ха-ха!
Тося даже не заметила, что кто-то зашёл в палату, лишь услышала голос медсестры, обращающейся к Женьке. Она скосила взгляд на дверь и не поверила своим глазам, тут же прикрыв своё израненное лицо ладошками.
Когда они остались вдвоем, ей показалось, что она перестала дышать. Прикосновение его ладони к плечу вызвало новый всхлип, такой жалобный и непонятный, что она сама не могла объяснить его причину. Была ли это радость, обида на обстоятельства или что-то еще, смешанное воедино?
Через мгновение он хрипло заговорил, снова заставив ее задержать дыхание.
— Ну что ты? — его рука мягко поглаживала ее по плечу. — Не плачь, пожалуйста. Я здесь. Теперь все будет хорошо.
— Не будет! — всхлипнула она, прикрывая лицо руками. — Я стала уродиной. Не смотри на меня!
— Никакая ты не уродина! — возразил он. — Подумаешь, поцарапалась немного. Все очень скоро заживет.
— Ага, как же! — продолжала она, голос дрожал от истерики. — Шрамы ведь все равно останутся!
— Ничего у тебя не останется, — успокаивающе, словно ребенку, сказал Максим. — Перевезем тебя в хорошую клинику, и будешь как новенькая.
— Тебе хорошо говорить, — всхлипнула она, подвывая. — У меня больше нет столько денег!
— Все в порядке, у меня есть, — попытался ее успокоить мужчина, ободряюще улыбаясь.
— А у тебя откуда? — она резко повернулась к нему, не убирая ладоней от лица. Сквозь слегка раздвинутые пальцы блестели глаза. — Сирота же говорил, что ты теперь нищий!
И вот здесь Максим Александрович Шахов, по кличке Шах реально охренел! Он всегда был уверен, что читает людей, как открытые книги, и с легкостью, если захочет, может заглянуть в любой уголок чужой души. Но оказалось, что про душу Таисии Марий он не знает совсем ничего. Он вообще не предполагал, что существуют такие души. Девушка отдала ему все свои деньги, без малейшей надежды вернуть их обратно. Это вообще что? У него внутри происходила какая-то революция, выпуская на поверхность совсем другие ценности и понятия, про которые он раньше даже не задумывался, отметая, как мешающие жить!
Максим аккуратно прижал к себе её бритую налысо и перебинтованную голову, прислонил губы к самому её уху и очень тихо прошептал:
– Тебя послали мне сами боги, чтобы открыть мои глаза и увидеть совсем другой мир, правильный и настоящий. Спасибо! Теперь я не оставлю тебя ни на одну секунду, даже если ты об этом меня попросишь.
– Я не попрошу!
– неожиданно вырвалось у Тоси.
– А Сирота слегка погорячился. Немного денег у меня все же осталось. Нам с тобой хватит, не переживай. За тобой уже едут.
Таисия опять заплакала, теперь уже точно от радости.
– Кто все эти люди?
– поинтересовался Максим, вспомнив нашествие байкеров, - Они взяли больницу в настоящую осаду.
– Это мои друзья, - снова всхлипнула девушка, - Надо им сказать, что у нас есть деньги для моего лечения, а то они наверное уже обьявили сбор средств.
Максим снова потерял связь с реальностью.
– А вы давно знакомы?
– спросил он.
– Да, давно, - кивнула она головой, - Почти две недели...
Эпилог...
Матрос никогда не рассказывал о своих проблемах, впрочем, как и все члены их небольшого, но очень уютного байкерского мирка. Они собирались не для того, чтобы делиться тяготами, а чтобы на короткое время сбросить с себя груз жизни, забыть о званиях и прочей социальной шелухе, и просто побыть собой.
Никто уже не помнил, почему его прозвали Матросом. Просто Матрос и Матрос – вполне подходящая кликуха для парня спортивного телосложения.