Оллдэй усмехнулся, но почувствовал, что печаль его собственная. «Мы вернёмся прежде, чем вы успеете оглянуться, миледи». Он обошёл карету, чтобы Болито мог наблюдать за ней из окна.

Болито сказал: «Ты покорила мое сердце, дорогая Кейт!» Он мог бы сказать что-то еще, но, освободившись от тормоза и услышав резкий щелчок кнута кучера, его слова потонули в грохоте колес и звоне сбруи.

Экипаж уже давно скрылся из виду, прежде чем она наконец повернулась, не обращая внимания на прохладный воздух, и вошла в дом. Каким же пустым и чужим он казался без него.

Она подумывала вернуться в Фалмут, но что-то, намёк в его тоне, убедило её, что её место здесь. Неужели на этот раз он едет совсем недалеко? Она вспомнила его сундук, прекрасные новые рубашки, которые она заставила его купить в Лондоне. Она улыбнулась, снова вспомнив. Её Лондон. У него определённо не было достаточно багажа для длительной миссии.

Она обнаружила, что Йовелл ждет ее, чтобы узнать ее требования.

«Почему именно он, мистер Йовелл? Можете ли вы мне сказать? Неужели нет предела их требованиям?»

Йовелл снял маленькие очки в золотой оправе и энергично протер их носовым платком.

«Потому что обычно он единственный, кто справляется с этой задачей, миледи», — он улыбнулся, надевая очки. «Даже я не знаю, что он задумал на этот раз!»

Она гордо посмотрела на него. «Вы поужинаете со мной сегодня вечером, мистер Йовелл? Я сочту это одолжением».

Он смотрел на нее, стараясь не отвлекаться на ее волосы, на то, как она подняла подбородок, на само ее присутствие.

«Это была бы настоящая привилегия, миледи!»

Она направилась к лестнице. «За всё приходится платить, мистер Йовелл. Больше жизни я хочу услышать всё, что вы знаете о человеке, которого я люблю».

Йовелл был рад, что она не стала давить на него ещё сильнее. Её прямота, свет неповиновения, словно излучавшийся из её глаз, были не похожи ни на что, что он когда-либо испытывал.

Он снял очки и снова протер их, даже не осознавая, что делает.

И она ему доверяла. Женщина, которая распускала сплетни и ложь, но только что так горячо говорила о своей любви, не могла бы оказать большей чести сутулому секретарю Дэниелу Йовеллу.

Было четыре часа утра, когда, напряженный и болезненно осознающий быструю поездку из Лондона, Болито наконец вышел из безымянной кареты и ощутил во рту соленый воздух.

В кромешной тьме он в сопровождении Оллдея и двух матросов, ожидавших, чтобы нести его сундук, направился к воротам караульного помещения. Взглянув на низкие облака, он увидел лишь намёк на чёткий силуэт замка. Это вполне мог быть горный хребет, миниатюрная Столовая гора.

Он услышал, как Аллдей кашляет, и сдержал кашель рукой. Его рулевой, вероятно, был рад добраться до места невредимым не меньше его самого. Слава богу, Дуврская дорога была пустынна, потому что кучер гнал как одержимый. У Болито было ощущение, что он хорошо знаком с подобной работой.

«Стой! Кто идёт?»

Болито откинул плащ-лодку с одного эполета и вошел в круг света фонаря.

Он услышал знакомый голос Дженура, увидел его бледные штаны, когда тот поспешил ему навстречу.

«Браво, сэр Ричард! Должно быть, вам повезло с крыльями!»

Болито пожал ему руку. Рука была холодной, как и его собственная, и он вспомнил слова Кэтрин о приближающейся зиме.

Олдэй пробормотал: «Этот ублюдок чуть не сделал то, чего не смогли сделать Донс и Фрогс много раз!»

К ним присоединился гвардеец и снял шляпу. «Добро пожаловать в Дувр, сэр Ричард».

Болито чувствовал пристальный взгляд лейтенанта даже в темноте. Снова узнавание, и любопытство тоже.

Болито никогда по-настоящему не любил Дувр. Ему было трудно забыть месяцы перед началом войны – что это было? Тринадцать лет назад? Казалось невозможным. Он был безработным, всё ещё ослабленным лихорадкой, которая так жестоко сразила его в Великом Южном Море и чуть не убила. Слишком много капитанов, слишком мало кораблей. В мирное время флот был полностью измотан, исправные суда стояли на приколе и гнили, матросы были выброшены на берег без всякой работы.

Болито всё ещё был очень зол на это. Как в песне шантимера, которая закончилась на той же ноте: «Теперь нам нечего есть и пить, Ведь вам нечего бояться…» Будет ли всё так же, когда эта война будет наконец выиграна и станет частью истории?

Больше всего на свете он тогда мечтал о корабле. Забыть о своих приключениях в Великом Южном Море, начать всё заново на таком же прекрасном фрегате, как его «Темпест». Вместо этого ему предложили неблагодарную задачу: вербовать людей в городах Нор и Медуэй, а заодно выслеживать дезертиров, бежавших с флота ради более прибыльного и жестокого промысла – контрабанды.