Он выровнял подзорную трубу и увидел, как весла сторожевого катера взмахнули, совершенно неподвижные на таком расстоянии. Он стиснул зубы. Это было то, что его дядя называл «отметить для нас карту».

Пришло время.

Не слишком рано и никогда не слишком поздно. Он сказал: «Руки носят корабль, мистер Гэлбрейт!»

Он почти чувствовал взгляд старшего лейтенанта. Удивление? Принятие? Опасность миновала. Формальность взяла верх.

«Ли подтяжки там! Руки носят корабль!»

«Топ-шкоты!» Матросы напряглись на брасе и фале. Боцманский помощник напряг две дополнительные руки, чтобы усилить «Unrivalled», и «Unrivalled» продолжила путь к назначенной якорной стоянке.

«Руль на ветер!» Малейшее колебание — и большой двойной штурвал начал поворачиваться, рулевые двигались как единое целое.

Адам Болито прикрыл глаза рукой, когда солнечный свет проникал между вантами и развевающимися парусами, пока корабль, его корабль, уверенно поворачивал навстречу ветру.

Он видел, как его рулевой наблюдает за оживленной палубой, ожидая момента, когда можно будет отдать сигнал к отплытию, готовый к неожиданностям.

"Отпустить! "

Огромный якорь упал с кат-балки, и брызги взлетели вверх и обрушились на прекрасную носовую фигуру.

После всех пройденных миль, боли и триумфа, к лучшему или к худшему, Unrivalled вернулся домой.

Лейтенант Ли Гэлбрейт взглянул наверх, чтобы убедиться, что волнение от возвращения в Англию не позволило слабости испортить парусную тренировку.

Каждый парус был аккуратно свернут, мачтовый крюк развевался на ветру с берега, а флаг развевался над гакабортом, ярко выделяясь на фоне берега. Его подняли на смену изношенному и потрёпанному ещё до рассвета. Морские часовые были выставлены, чтобы не допустить на борт нелегальных посетителей, торговцев и даже некоторых местных проституток, когда они поняли, что у команды «Непревзойдённого» не было возможности тратить жалованье в последние месяцы. Ходили разговоры о наградах за рабов и призовых деньгах.

Он смотрел, как приближается сторожевой катер. На корме стоял офицер, прикрывая глаза шканцами. Их первый контакт с властями после отплытия из «Рока». «Непревзойдённый», вероятно, сейчас заполонили такелажники и плотники, некоторые из которых, возможно, участвовали в его постройке больше двух лет назад.

Он снова вздрогнул. Но это был не порыв мартовского ветра.

Он видел ряды стоявших на приколе кораблей, больших и малых, когда «Непревзойдённый» медленно шёл к якорной стоянке. Гордые корабли, прославленные имена. Некоторые уже были здесь, когда восемь месяцев назад они в последний раз отплывали из Плимута в Средиземное море и Алжир.

Кто будет следующим?

Он отнесся к этому, как старший офицер оценивает шансы подчиненного. У него была хорошая репутация. Он участвовал во всех боях в Алжире и до этого. Капитан Болито уже рекомендовал его на собственное командование, письменно изложив это флагману здесь, в Плимуте, еще до отплытия. А что, если ничего не получится? Он мог бы остаться первым лейтенантом и на следующий срок, пока его окончательно не обойдут.

Он гневно отверг это предложение. У него был корабль, и причём отличный, больше, чем могли похвастаться многие.

Он подошел к входному иллюминатору и прикоснулся к шляпе, когда офицер охраны поднялся на борт.

Посетитель окинул взглядом верхнюю палубу и сказал: «Слышал всё о вашей роли в Алжире! Лорд Эксмут был полон похвал в «Газете». Он протянул Гэлбрейту толстый запечатанный конверт. «Капитану». Он кивнул в сторону берега. «От адмирала». Он оглянулся на нескольких суетящихся моряков, возможно, разочарованный тем, что не видно ни раненых, ни пробоин в свежевыкрашенном чёрно-белом корпусе. «Ещё один катер идёт забрать депеши и всю почту, которую вам нужно отправить».

Он потянулся к охранным канатам и добавил с усмешкой: «Кстати, добро пожаловать домой!»

Гэлбрейт увидел его за бортом, и весла забили воду еще до того, как он успел сесть.

Гэлбрейт направился на корму, не задумываясь нырнув под нависающий полуют.

Пройдя мимо кают-компании, она была пуста, за исключением дежурного по столовой, все остальные находились на палубе, делили ее.

Морской пехотинец у двери каюты топнул ногой и крикнул: «Старший лейтенант, сэр!»

К такому невозможно привыкнуть, подумал он. Казалось, каждый морской пехотинец ведёт себя так, словно находится на плацу, а не в тесноте корабля.

Сетчатая дверь открылась, и перед капитаном предстал молодой Нейпир, слуга капитана, в своем лучшем синем пальто.

Гэлбрейт окинул всё взглядом. Огромная каюта, которую он так хорошо знал, где они разговаривали и делились мыслями так много, как это могли делать капитан и первый лейтенант; и во многих случаях он встречал это редко. Времена тревоги и сомнений. И гордости.

Часть одежды была разбросана по кормовой скамье: залатанная и выцветшая морская одежда капитана, а его лучший сюртук, покачиваясь, свисал из светового люка.