Он был правой рукой капитана, пользовался его доверием, и он ценил это положение больше, чем когда-либо мог себе представить. Иногда было трудно вспомнить, как всё было до того дня, до рукопожатия, изменившего всё. Гнев и горечь были частью другой жизни. Его несправедливо высекли по приказу совсем другого капитана; хотя офицер заступился за него и доказал его невиновность, было слишком поздно предотвратить наказание. Извинения были принесены, но «кошачьи» полосы останутся на его спине до самой смерти. Яго по природе своей не доверял офицерам, и чем они были моложе, тем труднее ему было это преодолеть. Молодые гардемарины, которые могли прислушаться к его советам, усвоенным за годы службы на том или ином корабле, могли внезапно развернуться и огрызнуться, как избалованные щенки, едва встав на ноги.

Он прикрыл глаза и посмотрел на стоявший на якоре фрегат. Его корабль, его дом всего два года назад. Он должен был к этому привыкнуть. Бывали и другие дни, подобные этому.

Он слушал это всю дорогу от Гибралтара. Как суровые мужчины, так и молодые, полные надежд, возвращались домой, получая призовые деньги и награду за рабов, которые, как они знали, им причитались. Во флоте всегда опасно слишком надеяться или принимать всё как должное. Когда восемь месяцев назад они покинули Плимут, он видел все эти корабли на приколе, остовы, некогда гордость великого флота. Когда вчера «Непревзойдённый» встал на якорь, они всё ещё были здесь.

Он слышал, как юный Нейпир беспокойно шевелился на куче багажа, которую они выгрузили на берег меньше часа назад. Его дородный, сутуловатых товарищ был Дэниел Йовелл, который вызвался присоединиться к кораблю в качестве клерка капитана, узнав о смерти предыдущего. Или так утверждал Йовелл. Теперь Джаго знал, что это не так. Йовелл был клерком сэра Ричарда Болито, а затем секретарем на борту его флагмана. И его другом, которого нечасто встретишь на военном корабле. Сутулый, кроткий и набожный, он получил собственный коттедж рядом со старым домом Болито в Фалмуте, где помогал в делах по имуществу, о чём Джаго и не подозревал. Но что-то тянуло Йовелла обратно в море, и он привёл с собой добровольцев, когда капитану Адаму не хватало опытных рук. Людей с последнего корабля сэра Ричарда и тех, кто служил ему раньше, во время войн. Джаго пнул ещё один камешек в воду. Все эти кровавые враги, к которым теперь следовало относиться как к союзникам.

А мальчик, Нейпир, о чём он, должно быть, думает, подумал он. Как и многих до него, его мать записала во флот. Она снова вышла замуж и теперь жила в Америке со своим новым мужем, если он был им; Джаго знал множество таких случаев. После того, как отпрыск благополучно был зачислен, интерес угас. Нейпир был предан капитану, и Болито никогда не казался слишком занятым, чтобы что-то ему объяснить. Что бы ни думали дураки в кают-компании, на королевском корабле не было никого, кто был бы так же одинок, как её капитан.

Нейпир вдруг крикнул: «Шлюпка отчаливает!» Голос его звучал напряжённо и встревоженно. Он всегда был серьёзным юношей. Джаго, который ходил туда, куда ему вздумается, будучи рулевым капитана, видел жизнь в большой каюте, за сетчатыми дверями и алым «волом». Это давало ему возможность почувствовать себя её частью.

Он услышал далёкий плеск вёсел и знакомый скрип ткацких станков и обнаружил, что сжимает кулаки. Во рту пересохло.

А как же я? Йовелл уходил в свой коттедж. Мальчик гостил у капитана. Он снова смотрел на стоявший на якоре фрегат. А «Непревзойдённый» шёл во двор, как он и предполагал. Все эти бои, когда он содрогался и кренился под ударами вражеского железа, врезавшегося в корпус, часто ниже ватерлинии.

А в последний раз в Алжире, когда столько людей пало, а воздух содрогался от грохота пушек и трескающихся балок, разве эти глупцы забыли и об этом? Или о том, что во время этого последнего перехода домой насосы работали всю вахту?

«Непревзойдённый» будет оплачен. А потом… это решат те, кто никогда не слышал полноценного бортового залпа или рисковал всем, чтобы держать друга за руку, когда его жизнь была отнята.

Он получит свою плату и награду и посвятит немного времени себе. Возможно, с кем-нибудь. С женщиной, если она ему встретится. Капитан Болито, возможно, не получит другого корабля. Рулевой ему не понадобится.

Он остро вспомнил лицо капитана, когда вернулся от портового адмирала. Он нахмурился. Это было вчера. Яго служил на этой же гиче, и команда, как всегда, была в лучшем снаряжении. Корабль всегда судят по его шлюпкам, как кто-то однажды сказал. Он был прав, кем бы он ни был. И команда капитана должна быть лучшей из всех. Это была даже не настоящая гичка «Unrivalled»; та была слишком сильно разбита картечью и мушкетным огнём, чтобы нуждаться в ремонте. Как и некоторые из её первоначальной команды.

Его вдруг осенило. Капитан Болито спускался по этой же каменной лестнице. Миллионы морских офицеров, должно быть, проходили этим путём – на повышение, на новый корабль, чтобы получить приказ или предстать перед военным трибуналом. Легко было себе представить. Но вчера капитан отозвал его в сторону на этом причале, чтобы сообщить, что он отстранён от командования и ждёт новых распоряжений. Не первый лейтенант и не кто-либо другой. Он сказал мне первым.

Он резко спросил: «Как нога, Дэвид?»