– Ей с брюликами?

– Ой не смеши, – поднимается он на ноги и стряхивает ладонью с майки невидимую пыль. Надпись на ней кричит «уберите руки от царского тела». И где только берет такие? – ей и пластиковая нормально зайдет, главное чтобы розовая.

– Куплю лучшую, – уверенно киваю и выталкиваю его на лестничную клетку, – заеду на выходных, наверное.

– На выходных, – кидает тот, уже нажимая на кнопку лифта, – ты уже не в Москве, так что бегать от нас и от своих обязанностей крестного безнаказанно не получится. Как сестра?

– Учится, – жму я плечами, – звонит раз в три дня, проверят не стух ли я тут и не смыло ли дождем.

– Бросай свои замашки Московские, – Костя уже зашел в лифт, – и начинай обратно любить погоду, все равно от нее никуда не деться, – хохотнул подонок и уехал вниз.

Мда. Тоскливо вздыхаю. К погоде действительно пока привыкать заново.

Захлопываю дверь квартиры и иду обратно в гостиную, скидываю с картины Ангела простынь. Пока ничего радужного. Если она меня видит таким, как нарисовала – то шансы у меня на ее понимание не ахти какие.

Блядь, да как подступиться к ней нормально? Не пускает же совсем. Ни в ресторан, ни в кино ее не сводить. Даже пить кофе со мной теперь отказывается. Хотя пить кофе и смотреть на человека, которого ты голым два часа рисовала – возможно и слишком.

Мне эта неделя, что приходится выставляться напоказ далась непросто. Голым, полностью раскрытым перед кем-то – это для меня в новинку. Обнаженным чувствуешь себя не только снаружи, то и внутри. А как она смотрит во время работы, словно заколдованная. Глаза блуждают, всматриваются, словно внутрь заглядывают и полосуют там.

Хочу ее, подыхаю. Не знаю, как каждый раз отпускать получается и получится ли сегодня. Все терпения выскребла до самого донышка, ведьма.

Даже в ресторан вчера выбрался, чтобы немного проветриться. Костя притащил Матвея и Арса. Втирал, что в Москве вообще делать нечего и хорошо, что вернулся. Мужики шутили, даже в покер в випке пару раз перекинулись. Но все не то, в голове только Ангел вертится в ее соблазнительных блузках и обтягивающих брючках или юбочках.

А когда в юбочках, так вообще мрак в голове наступает.

Не думал вообще, что от женщины реально так может вести. Сколько их у меня за эти годы было, не знаю. Счет никогда не вел. На Лене остановился, потому что решил, что смысла перебирать девок больше нет.

– Привет, – раздалось тихо сбоку и я обернулся. Даже не услышал, как она вошла.

– Привет, – мягко улыбаюсь и привычно осматриваю. Сегодня Ангелина особенно хороша. Небесно-голубой топ с глубоким вырезом и обтягивающая юбка, белая. Коленки открыты, полоска живота между топом и блузкой явно оставлена для меня-мазохиста.

– Прекращай звонить мне среди ночи, – она нетерпеливо постукивает своей голой ступней по ковру, – ты похож на маньяка.

– Могла бы и не брать, – обхожу Ангела и направляюсь в кухню, – будешь кофе?

– Нет, – отказывается она и начинает обход своих работ. На каждую смотрит. Здоровается с ними, что ли? Заканчивает моей обнаженной, но той достаётся лишь смазанный незаинтересованный кивок. Вот злит, будто пейзаж интереснее меня.

– А я выпью, пожалуй, – бросаю уже из кухни, – как-то плохо спал сегодня, может потому что один…

Наливаю себе двойной эспрессо и постепенно выливаю в себя, надеясь, что туман в голове рассеется. А еще, что этот блядский наряд меня не спровоцирует на необдуманные действия.

В гостиную возвращаюсь минут через десять, где эта холодная стервочка уже приготовила свои кисти и краски. Сидит на стульчике в телефоне и в шарики играет. Это я по звуку приложения слышу. Скучно ей. Ну-ну.

– Раздевайся, – бросает она безразлично, все еще не отрываясь от телефона. Вот сука! – думаю еще два или три сеанса и мы закончим.

– Хорошо, – стаскиваю через голову майку и бросаю на диван, туда же летит и все остальное. Это уже дежавю какое-то мазохистическое. Каждый раз вот так. Не представляю, каково это быть натурщиком.

– Отлично, – Ангелина откладывает телефон и медленно подходит, чтобы поправить позу. Ее ладони берут мои, наши пальцы встречаются и переплетаются. Она шире разводит руки, скользит глазами по моей груди и выше, прислоняет пальцы к линии челюсти и регулирует наклон головы, – вот так.

– Каждый раз чувствую себя твоей куклой, – смотрю на нее снизу вверх и мы оба в который раз игнорируем то, что стоит между нами.