— Частично.

— Мы жили втроем: я, Мишка и моя старенькая мама, больная совсем. Мишка тогда работал агентом по недвижимости. Пришла к нему как-то дамочка. Хочу, говорит, деньги вложить — квартиру купить, трехкомнатную, в хорошем районе, большую и с видом живописным из окна. Ну, прямо как нашу, точнее, мамину, квартиру описала. Мишка меня сначала в психушку упек…

— Как так? Ни с того ни сего? Здорового человека?

— Ну, у меня и раньше бывало… А тут он вечером, поздно, привел приятеля, да с девицами, с водкой. Сидят, пьют, курят, девки визжат. А я ночь не спала: у мамы приступ был. Прошу уйти, а они надо мной смеются только. Не выдержала я: бутылку водки вылила в раковину, кричала, наверное… Мишка и вызвал бригаду «хи-хи» из дурки. Загремела я туда надолго. Мишка обманом взял у мамы дарственную на квартиру, переписал на себя и дамочке богатой продал. А мамашу отвез в деревню и бросил в избе. Раз в месяц привозил хлеб с картошкой. Да ты видел мою старушку… Так кто здесь убийца?

— Зачем ты у «Мыльницы» на людей нападала?

— Мишку искала! Он квартиру продал, внешность изменил, машину тоже поменял — на «Мерседес» пересел. Женился на беленькой куколке, взял ее фамилию… Вот и другой человек! Но всегда охоч был погулять: кабаки, девки… Да чтоб погаже, погрязнее. Где его еще искать? А я вышла из больницы… Ни квартиры, ни мамы, ни работы…

— А в особняке на Запрудной улице ты шуровала?

— Это у богатой дамочки-то? Которая нашу квартиру купила? Хорошо живет, духами дорогими душится, в шкафах все «армани» да «гальяно». Думала, угощусь изысканно — лобстеры там, терамису… А заглянула в холодильник — одни пельмени слипшиеся. Я их в гальюн и вылила.

— Ей ты тоже хотела отомстить?

— Нет, ни она, ни беленькая куколка не виноваты, что Мишка такая скотина. Попугала их только…

У Рябинина была прорва вопросов. Например, зачем в деревне Низы она клала оперативника Палладьева рядом с трупом? Но, услышав про криминал и подлость, всё второстепенное Рябинин отринул. И опять вспомнил пословицу: от сумы и тюрьмы не зарекайся.

— Лена, если не хочешь явиться, то зачем звонишь?

— У меня просьба.

— Какая же?

— Следователь, похорони мою маму. У меня на похороны нет денег. Следователь, ты ведь человек, а? И запомни могилку, потом мне покажешь. А я вернусь и деньги привезу. Следователь, а?

И она положила трубку, не сомневаясь, что он человек. Рябинин передал разговор капитану. Они молчали, озадаченные необычной просьбой, которую можно не выполнять, но нельзя не выполнить.

Опять зазвонил телефон. Все-таки надо было его разбить, а пока трубку пришлось взять.

— Ну? — уже совсем невежливо спросил Рябинин.

— Сергей Георгиевич, участковый Кумакин. Не могу найти ни капитана, ни майора. По агентурным данным установлено, что Зеленое Существо на автовокзале и собирается уехать в одиннадцать тридцать. Я возьму ее один.

— Ни в коем случае! Она вооружена. Капитан подсказывает, что у нее пистолет зеленого цвета.

— Как же быть?

— На вокзал отправим группу захвата, а ты жди у себя.

Рябинин и Палладьев переглянулись, словно о чем-то спросили друг друга. Затем синхронно глянули на часы. Капитан счел необходимым сообщить:

— У нам пятьдесят минут.

— Игорь, мы успеваем выпить кофе.

Следователь занялся кофеварочными принадлежностями. Чем сильнее он спешил, тем больше у него шипело и проливалось. Но пить пришлось медленно: казалось, что кофе продолжал кипеть и в чашках.

— Сергей Георгиевич, а что по закону ей грозит?

— У суда довольно широкий диапазон: от… до… и вплоть.

— Самым подлым я считаю ожидание смертной казни, как в США, где по десять лет ждут.

Рябинин глянул на часы и задумался:

— Игорь, у нас осталось тридцать минут. Еще по чашке успеем?

Капитан покладисто кивнул. Теперь кофе в чашках уже не кипел, но губы жгло. Рябинин продолжил мысль о наказании:

— В Австралии, когда судят за тяжкое преступление, люди вешают над входом петлю — как намек судье на приговор.

Рябинин сделал последний глоток и глянул на часы. Глянул на свои и капитан:

— Сергей Георгиевич, осталось пятнадцать минут…

— Игорь, по третьей чашке успеем?

— Если только большими глотками, — согласился капитан.

Но большими не получилось ввиду крепости кофе. Рябинин даже успел рассказать об экзотической казни в Иране. Он уже хотел перейти к наказанию в деревне под названием Долбаные Пни, но капитан его остановил:

— Сергей Георгиевич, одиннадцать тридцать. Все, она уехала.

— Кто?

— Зеленая Сущность.

— Неужели уехала? Упустили преступницу. Ну мы и работнички. А почему упустили?

— Из-за кофе, — решил капитан.

— Из-за него, — согласился Рябинин.

В кабинет вошел тот, кого здесь явно недоставало, — майор Леденцов. Он почему-то оглянулся, будто за ним гнались. На лице, на котором эмоции не проступали, как на лице омоновца, сейчас блуждала не то усмешка, не то удивление. Рябинин не выдержал:

— Майор, что с тобой?

— Какая-то хренятина пополам с бредятиной… У прокуратуры дорогу мне перебежала кошка.