Вжикнула следующая пуля. Раз вжикнула, значит, мимо. Быстров развернулся и выстрелил на звук негромкого хлопка, раздавшегося секундой ранее. Он не надеялся попасть, он хотел отогнать невидимого противника. И это ему удалось, поскольку ответных выстрелов не последовало.

— Мамочка!

Марина зажимала рану на правой руке, чуть ниже плеча. Сквозь пальцы сочилась кровь. Девять граммов свинца, предназначенные спецагенту, зацепили его спутницу.

— Что с тобой? — кинулся к девушке Быстров.

Он невольно перешел на «ты», но в данной ситуации условности не стоили ломаного гроша.

— Мамочка моя, мамочка...

Быстров подхватил девушку на руки, усадил в кресло. Подальше от покойника, ей сейчас нервничать ни к чему.

— Иди, — прошептала Лисичкина. — За меня не бойся, я потерплю.

Матвей скинул пиджак и снял рубашку, оставшись обнаженным по пояс. Оторвав у рубашки рукава, он скрутил один в жгут, другой располосовал на ленты. Не бинт, конечно, наполовину синтетика, но выбирать не приходилось. Перетянув жгутом руку Марины, он мигом наложил повязку.

— Иди.

Быстров коснулся губами щеки девушки, и это тоже было простительно. Он помнил о бандитах во флигеле и боевике, сбежавшем из зала, и не хотел оставлять Марину наедине с «лилипутом» и пустой обоймой.

— Иди.

Но Матвей помнил и о долге!

— Я скоро.

Он открыл дверь, пробитую пулями его винтовки. За дверью оказалась бильярдная. Далее тянулась целая анфилада комнат. Он прошел одну, вторую, третью, почти миновал четвертую, когда его остановил негромкий голос:

— Ни с места, мой юный друг. Пристрелю, как собаку! Имею основания: явились без приглашения, да еще...

Глава 11

Тет-а-тет

— Ни с места, мой юный друг. Пристрелю, как собаку! Имею основания: явились без приглашения, да еще неглиже.

Быстров почувствовал, как щеки его заливает краска. Разумеется, жгучий стыд он испытывал не потому, что выглядел оборванцем с голым пузом — тоже еще Рэмбо выискался! — а по той причине, что негоже агенту со стажем попадать в на простофиль рассчитанную западню.

— Оружие на пол!

Развернуться? Выстрелить? Нет, не тот случай. Не успеть. Матвей наклонился и положил М-16 на узорчатый паркет.

— Вот и хорошо, — произнес голос. — Три шага вперед!

Быстров переступил через оружие. И как он не заметил, что за дверями кто-то стоит?

— Замечательно! Можно остановиться и расслабиться.

Над ним издевались. А почему и не поиздеваться над чайником?

— Мне импонирует ваше послушание. Так бы всегда! А то суетесь, куда не просят.

Невидимый противник упивался своим всесилием. Это было обидно, но пережить можно. Не выстрелил сразу — хорошо, не выстрелил погодя — тем лучше. Значит, есть шанс, есть отсрочка. А там, глядишь, жизнь переменится, она ведь такая переменчивая — жизнь. В ней всегда есть место чуду. Смилуйся, государыня рыбка!

— Карманы! — последовал новый приказ.

Спецагент достал зажигалку.

— На пол!

На пол так на пол.

— Закатай штанины!

Смотри-ка, ушлый. Быстров приподнял брючины. Кобура на левой щиколотке была, а пистолета в ней не было.

— Еще пять шагов!

Спецагент выполнил и этот приказ.

— А теперь давайте знакомиться. Да повернитесь вы!

Матвей повернулся.

— Сидоров Иван Петрович. Или как вам удобнее — Кальмар, Динозавр?

С виду Динозавр был совсем не страшный. Ничего первобытного, звериного. Обычный гражданин, каких в толпе тысячи, которые сами — толпа. Среднее телосложение, ниже среднего рост, невыразительные черты лица, редкие пегие волосы, выцветшие глаза. В точности, как на фотосессии из досье полковника Ухова.

Колорит облику стоящего у дверей человека придавал лишь револьвер, готовый в любую секунду выплюнуть пулю.

— Присаживайтесь, — предложил Динозавр. — Вот кресло.

— Спасибо, я постою, — вежливо отказался Матвей.

— Нет уж, нет уж, позвольте проявить гостеприимство.

— Благодарю, но позвольте вам не позволить...

— Садись, кому говорят! — заорал Сидоров, багровея щеками.

Спецагент взглянул на кресло, которое ему так настойчиво предлагали занять.

И у него похолодело.