Он знал это кресло.

Он видел его.

Точно такое же кресло стояло в кабинете Василия Федоровича Божичко, являя собой образчик извращенной технической мысли начала 50-х годов. Оно было создано в подвалах Лубянки и, как утверждал Божичко, ни разу не использовалось по назначению, так как начинка его оказалась слишком капризной. Что Василий Федорович и попытался продемонстрировать на манекене, который тоже состоял в его собрании. К удивлению завхоза, кресло сработало.

Между прочим, кресла такие в магазинах не продаются. Даже антикварных.

Так что же, дядя Вася и есть тот самый перевертыш?

Не может быть!

И тут Матвей вспомнил их встречу у дверей гаража. Вспомнил, как смущался Божичко и прятал за спину руку, в которой была коробочка подслушивающего устройства.

А еще дядя Вася в силу своего служебного положения имеет доступ во все помещения отдела № 7, в том числе в кабинет Николая Семеновича Ухова. Ну, там лампочку заменить или «жучка» поставить.

И все равно — не может быть!

Чтобы старый оперативник, человек заслуженный, стал предателем?

Нет!!!

С другой стороны, скольких людей ломали через колено обида и алчность. После перестройки таким примерам несть числа.

— Садись!

Револьвер дрогнул, но ничего не изрыгнул. Динозавр сдержался, однако ведь и у него нервы не железные. Посему не стоит играть с судьбой в орлянку.

Спецагент сел и, не дожидаясь следующей команды, положил руки на подлокотники. Он знал, что сейчас произойдет. И верно, отозвавшись на вес его тела, пискнула пружина, скрипнули шестеренки. Из-под сиденья появились четыре захвата из стальных пластинок и кожаных ремешков. Два из них вцепились в голени Матвея и притянули их к ножкам кресла, два других прижали руки к подлокотникам. Но это было еще не все. Кресло продолжало выполнять единственную известную ему программу. Опять пискнуло, скрипнуло, и подлокотники стали опускаться, заводя руки пленника за спину.

По мнению Быстрова, которым он некогда поделился с Божичко, это было уже чересчур. На что Василий Федорович ответил со снисходительной улыбкой, что дело не в стремлении конструкторов продемонстрировать свое мастерство, а в традициях. Руки пытуемого должны быть за спиной! В таком положении человек особенно беззащитен — и психологически, и физически. Хочешь — долби вопросами, хочешь — бей в солнечное сплетение. Плюс дискомфорт: плечи скоро начинают нестерпимо ныть, лопатки трутся друг о друга, боль нарастает и делает человека податливее. Матвей возразил: «Нетренированного человека», имея в виду себя. Божичко с этим согласился, потому что знал, как изводят себя специальными упражнениями специальные агенты, добиваясь эластичности от мышц и послушания от суставов.

— Великолепная штукенция! — осклабился Сидоров. — Как ощущения? Не жмет?

— Жмет, — солгал Матвей.

— Придется потерпеть.

— Я готов. — Быстров криво усмехнулся.

— Смеетесь? Хорошо смеется тот, кто смеется без последствий. Заезженная формула, потому что точная. Лично проверено.

— Вы комик?

— Зря насмешничаете. Мне прекрасно известно, что человек вы серьезный, посему извольте вести себя соответственно.

— Ответственно? Это перед кем прикажете ответ держать? Перед вами? Вы кто — следователь, дознаватель? Нет, Иван Петрович, роль ответчика вам больше к лицу.

— Мне?

Сидоров оживился:

— А знаете, я с удовольствием. Да-да, с удовольствием отвечу на ваши вопросы. Они ведь у вас есть, не так ли? Готов уважить последнюю волю приговоренного. Полагаю, вы не заблуждаетесь и не рассчитываете уйти отсюда живым?

— Я не обольщаюсь, — заверил спецагент.

Пока все шло так, как надо. Время шло, и его могло хватить. Матвей уже выщелкнул сустав и дотянулся пальцами правой руки до запястья левой, то есть до часов и отмычки. Ее можно было использовать и как ключ, и как отвертку, и как нож, поскольку один ее край был заточен до остроты бритвенного лезвия. Неудобно и трудно, но пятнадцати минут будет достаточно, чтобы освободить руки. Если бы мордатый Степан не отобрал часы в подземелье, он и на «разделочном» столе не задержался бы, а так пришлось принимать спасение, как таблетку аспирина, из рук Марины.

— Это слова не мальчика, но мужа, — продолжал между тем Динозавр. — Одно могу гарантировать: вынесут вас, как полагается, вперед ногами. Я прослежу. Короче, все, что вы от меня услышите, умрет вместе с вами, поэтому — спрашивайте!

— Кто в Управлении работает на вас?

— Так вот что вас больше всего интересует! Отвечаю. Николай Семенович Ухов.

— Не морочьте мне голову.

— Не верите? Да вы, как я погляжу, знаток человеческих душ.

— Кое-что умеем. Например, отличать варенье от дерьма.

Сидоров забулькал смехом:

— Вы правы, полковник не виноват. Хотя информацию я действительно получал от него. Только без его на то согласия. А вопрос ваш, господин Быстров, правильнее сформулировать, заменив «кто» на «что». В вашей замечательной «семерке» на меня работают малюсенькие такие передатчики, но мощные и со сверхчувствительными микрофонами.

«Не вяжется», — подумал Матвей, потому что древняя эбонитовая коробочка в руках Божичко не была малюсенькой и «жучок» в ней вряд ли был мощным.