— Но ты вспомни, как сама говорила, будто бы он и его кикимора…

— Именно кикимора. Поэтому повторяю: он никуда не сбегал.

Увлеченные разговором, они прошли мимо Мулько, не обратив на него никакого внимания. Мужчина распахнул перед спутницей дверь подъезда, и майор в этот момент окликнул:

— Люция Харисовна…

Оба остановились, оглянулись. Мулько подошел, изложил цель визита и спросил:

— Где нам будет удобнее беседовать? Здесь или поднимемся в квартиру?

— Печет, — она нахмурила лоб. — Пойдемте наверх…

В гостиной, за пустым обеденным столом, расположились Мулько и Камалеева. Наиль по просьбе последней отправился на кухню приготовить газированной воды.

— Ненавижу минералку, — объяснила она. — А газировку из сифона обожаю с детства… Что интересует вас? Спрашивайте.

— Только что я невольно подслушал ваш разговор на улице, — сказал Мулько. — А теперь ответьте, почему вы считаете, будто бы Фарид Ильдусович не мог сбежать с любовницей? Что заставляет вас быть в этом уверенной?..

Из кухни донеслось громкое шипение, оба услышали, как Наиль в сердцах чертыхнулся.

— Первый баллончик — псу под хвост, — с грустной улыбкой заключила Камалеева. — Почему уверена? Да потому, что у него никогда не было связей на стороне. Если бы они были, я бы знала.

— Ну, вот вы узнали… И?

Она покачала головой.

— Я не понимаю, чего добивалась эта дамочка, но любовницей Фарида она не являлась. На Коране могу поклясться.

Камалеева встала, удалилась в соседнюю комнату и через какое-то время вернулась с фотокарточкой.

— Полюбуйтесь на красавицу, — бросила она тоном, исполненным едкого презрения. — Неужели вы думаете, я когда-нибудь поверю, что Фарид мог связаться с подобной плесенью!

С фотографии на Мулько смотрела молодая женщина, белокурая, длинноволосая, с правильными чертами лица. Мулько мысленно сравнил ее со своей собеседницей и понял, что Камалеевой руководили самая обыкновенная ревность и комплекс собственной неполноценности: Люция Харисовна проигрывала Нинели и возрастом, и внешними данными.

Мулько положил карточку на стол.

— А по-моему, очень даже ничего, — с толикой сомнения объявил он. — Странно, что вы этого не заметили.

Камалеева мгновенно залилась краской.

— Все я заметила. И то, что экстерьер у нее на пять с плюсом, — тоже. А вот вы не заметили главного. Вы, гражданин майор, на взгляд ее внимание обратите… Это же глаза самой настоящей потаскухи! Посмотрите еще раз.

Мулько снова взял фотографию. Взгляд Нинель был тверд и упрям. Мулько сказал бы даже — не упрям, но капризен, пусть совсем немного. А к твердости, к упрямству и капризности примешивались коварство, страсть и вожделение. Глаза эти сверкали влажным блеском похоти.

«О женщины, едреный корень! — мысленно выругался Мулько. — Ничто-то от вас не укроется».

— Согласен, Люция Харисовна, — вымолвил он, снова кладя фотографию на стол. — Но ведь из этого ничего не явствует. Фарид Ильдусович мог уехать с какой угодно женщиной.

— Никогда! Никогда Фарид не связался бы со шлюхой. Он их с юности терпеть не мог, уж поверьте мне ради всего. Я понимаю, вы думаете, мною руководят пустые амбиции брошенной супруги, только это далеко не так.

— Как попало к вам это фото?

— Дрянь сама его прислала. Таких нахалок я за всю жизнь ни одной не встречала. Мало того, что отправила письмо с признанием в любви и фотографией, так через несколько дней сама заявилась. «А Фарида Ильдусовича можно?» — ангельским таким голосочком спрашивает, сука. Ну, тут уж я голову напрочь потеряла и понесла на нее, а эта оторва расхохоталась мне в лицо и заявила, что мое время кончилось, а ее, дескать, только начинается. Что скоро они с Фаридом уезжают в дальние края и оставляют меня встречать старость в одиночестве…

Голос ее задрожал, на глаза навернулись слезы. Мулько поспешил протянуть через стол свой носовой платок. Из кухни появился Наиль с двумя стаканами газированной воды. Женщина сделала несколько глотков и, немного успокоившись, продолжила:

— В тот день я закатила Фариду жуткий скандал, наградила его всеми соответствующими эпитетами, какие только смогла подобрать, а он стоял, ничего не понимая, лишь глазами моргал. Затем принялся убеждать меня, что это какое-то недоразумение, что никакой Нинель он не знает и понятия не имеет, что, собственно, вообще происходит. Но не поверила я ему. И долго не верила, даже после его исчезновения. Исчез он, кстати, через неделю после визита той гадины. Только спустя какое-то время я стала спокойно и трезво размышлять над случившимся и пришла к выводам, которые сейчас здесь прозвучали.