Храмов отправил в рот последнюю ложку, сделал несколько глотков из стакана.

— В моем сознании это до сих пор не укладывается, — он покачал головой. — Ну, хорошо, пусть эти сволочи решили убить женщину. Но мальчишку-то зачем?! Чем ребенок им помешал, гнидам этим?

— Думаю, что знаю чем, но об этом, Вадим, тоже потом.

Храмов залпом осушил стакан компота, поднялся, налил себе еще. Снова сев за стол, скорбно покачал головой.

— Какой парень рос! Умница, отличник, физкультурник заядлый. Он ведь каждое утро на пробежку выходил, Александр Иванович. Снег, град — ему все нипочем. А машину как водил! От роду восемь лет-то было всего.

— Она давала ему водить?

— Да. То есть не в городе, конечно. Мы регулярно на природу выезжали, в лесопарк под Ясноволжском, там Лариса и сажала Сережу за руль. А рулил он в одиночку, самостоятельно, пока мы с ней полянку накрывали под «бычьим сердцем».

— Под чем, под чем? — сдвинул брови Мулько.

— Место у нас там было. Наше место. «Бычьим сердцем» она называла дерево — искалеченную сосну. Ствол у этой сосны делился надвое, расходился в стороны, и выше эти две половинки срастались вновь. А там, где ствол раздваивался, — дупло. Если смотреть издалека, сосна эта — вылитое сердечко, правда перевернутое. Ну, а бычье… Наверное, потому, что могучее оно, огромное.

Мулько отлично знал это «бычье сердце». Мало того, он был знаком с этим деревом с детства и однажды сам придумал ему имя. А потом познакомил с сосной Ларису. Та поляна была ИХ местом, Храмов опоздал на целую жизнь. Только… Только он ничего не будет говорить учителю, бедняге и так сегодня досталось…

— А примерно за месяц до того, как она ушла, — продолжал Вадим, — я почему-то сейчас вспомнил, — мы стали чаще бывать на нашей поляне. Сережка просто светился от счастья, ведь в каждый приезд туда он брал в руки руль. И каждый раз Лариса просила меня присматривать в машине за мальчишкой, чего никогда раньше не делала, а на мои попытки выяснить причину отвечала, что просто хочет посидеть одна… Мне кажется она уже тогда решила, что нам не быть вместе…

— В ее квартире собрана целая библиотека. Давно она увлеклась чтением детективов?

— Давно. Когда мы познакомились, на книжных полках уже не было свободного пространства.

Храмов замолчал, майор тоже сидел молча. Сумерки становились гуще, за окном настойчиво плакала сигнализация. В комнате приглушенно работал телевизор, в трубах под мойкой булькала вода.

Мулько достал из кармана рубашки мобильный, набрал номер.

— Как дела, Тарасов? Где ты сейчас?

— Отъезжаю от виллы Тропинина, Александр Иванович. Объект сегодня почти не покидал офиса и только что приехал домой… Товарищ майор, меня затребовал полковник. Сказал, чтобы я срочно прибыл на Дачу, раз уж все равно без дела слоняюсь. Говорит, есть у него для меня срочное поручение часа на два… Где мы с вами увидимся?

— На квартире, тезка. Все, отбой…

Мулько убрал мобильный и достал компакт-диск.

— Как с компьютером, Вадим?

— Пойдемте, — поднялся Храмов.

Они прошли через зал, поблагодарили Юльку и удалились в кабинет учителя.

Глядя, как ловко его пальцы бегают по клавиатуре, Мулько поинтересовался:

— Где ты с этой техникой управляться научился?

— Я факультет ВМК оканчивал, — ответил Вадим. — Здесь, в нашем университете.

— А если вдруг придется пароль взломать, сможешь?

— Это смотря что за пароль. Кое-какие легко вскрываю, над иными потеть приходится, ну, и есть, конечно, такие, которые мне вовсе не по зубам. Но почему вы спрашиваете?

— Да так, к слову пришлось, — неопределенно ответил Мулько. — Ну, мне уже можно садиться?

— Да, пожалуйста, Александр Иванович…

На диске, очевидно, находилась информация о каких-то бухгалтерских операциях. Впрочем, для Мулько не составляло труда догадаться, о каких именно. На экране монитора высвечивались колонки цифр и букв. Приход, расход, остаток. Буквами, по всей видимости, обозначались имена поставщиков и покупателей. Никаких названий или фамилий не было.

— Мне пора, Вадим, — Мулько встал из-за стола. — Спасибо за все. Но есть еще одна небольшая просьба.

— Говорите, Александр Иванович.

— Мне, скорее всего, в ближайшие дни будет недосуг этим заниматься, поэтому сам пройдись по магазинам или рынкам, — Мулько протянул деньги и листок бумаги со списком. — Купи все, что здесь указано, и обязательно не забудь присоски. Те, какими всякую лабуду на лобовые стекла автомашин крепят.

— Хорошо, Александр Иванович, — Храмов взял деньги. — Как я дам вам знать, что дело сделано?

— Я сам тебя найду.

Телефон в кармане запищал, когда Мулько вышел на улицу. Звонил Золотов. Мулько это несколько озадачило, он не был готов к такому повороту событий. В голосе, доносившемся с другого конца линии, проскальзывала определенная нервозность. Мулько ответил.

— Нам необходимо встретиться, — сказал Золотов. — Прямо сейчас. Вы знаете, где я живу?

— Мне это известно. Могу быть у вас через полчаса.

— Хорошо. Пройдете прямо в ворота, калитка будет открыта. Охрану я удалил, чтобы не было свидетелей вашего появления у меня. Жду.