Ребята выпили, взяли из кастрюли по картошине, молча принялись жевать.

Наконец, Володя произнес:

— У меня такое подозрение, что здесь какая-то игра. Весь поселок в ней участвует, а мы не знаем правил. Может, у них тут праздник юмора?

— Да уж, юмора хватает...

— Ну давай рассуждать логически! — с азартом предложил Володя.

— Давай. С чего начнем?

Вова плеснул в стаканы водки.

— Значит, так... — и замолчал.

— Не получается? — участливо спросил Сергей.

Вова дернул шеей и, пожав плечами, сделал пальцами замысловатый жест.

— То-то и оно, — вздохнул Сергей. — Похоже, логики тут нет. Говорю это как программист. Я, знаешь ли, привык к логическим задачам, но здесь необходим другой подход.

— Какой?

— Может быть, интуитивный... Впрочем, логика имеется всегда и всюду. Просто, так сказать, системы координат бывают разные, и поэтому сразу не поймешь. Чтобы разобраться, надо угадать базисные аксиомы, ведь любые логические выкладки основаны на каких-то первоначальных постулатах. Понимаешь?

— Не совсем.

— Ну, например, женская логика. Казалось бы, абсурд и полная непредсказуемость. Так?

— Так.

— Но это лишь на первый взгляд. Если же копнуть поглубже, становится понятным, что женское непостоянство основано на постоянной жажде выдавать желаемое за действительное. Это и есть принцип женской логики. Сложность в том, что желаемое меняется в зависимости от настроения, но если угадать их настроение, все остальное можно предсказать.

— Хм, — хмыкнул Вова. — Теоретически красиво. Но в нашем случае что это дает?

— Да тот же самый принцип! — вскричал Сергей, осененный внезапною догадкой. — Люди выдают желаемое за действительное! Народ желает лососевой икры, но ее на всех не хватит, и поэтому под видом дефицита продают туфту!

— Но это глупо, — возразил Володя, наливая.

— Глупо, — кивнул Сергей, машинально выпивая. — С нашей точки зрения. Ты не забывай, что есть другая логика.

— И в чем же ее смысл?

— А в том, что в момент покупки у людей была надежда! И ради этого получается не так уж глупо!

— Да ерунда! — взъерепенился Володя. — Ведь завтра никто не будет покупать!

— Ошибаешься, — с улыбкой протянул Сергей. — Специально сходим и посмотрим. Могу поспорить, что найдутся идиоты. Разве ты не видел, какие очереди выстраиваются за черной искусственной икрой? Все же знают, что белковая, невкусная, но берут! Во-первых, потому что дешево, а во-вторых, чтобы украсить стол. Многие специально ждут, когда заявятся соседи, и уж потом с невозмутимым видом намазывают бутерброды. Их логика понятна. Пусть, мол, хоть соседи думают, что хорошо живем.

Володя призадумался.

— Ладно, — вздохнул он, наконец. — Но я не понял одного. Зачем нужен этот заменитель? Почему б не продавать нормальную икру по соответствующей цене? Кто сможет, купит!

— Так ведь в этом же весь смысл! — возопил Сергей торжественно. — Настоящая икра не по карману большинству! Толпа обидится, если кто-то сможет покупать! С точки зрения толпы, все должны быть равными! Кстати... — Глаза Сергея округлились. — Этим объясняются и другие факты. Одинаковые шмотки, похожие купальники... Вова, здесь не игра, здесь ставится эксперимент!

Вова, покачнувшись, ухватился за стакан.

— Эксперрь... мент?

— Мент! — ахнул Сергей. — Точно! Помнишь, Иваныч вспоминал ментов? Эти физкультурники и есть менты! Только тайные... Все сходится, Володя! И девицы переполошились, когда ты им загнул, что мы из общества «Динамо»! Понимаешь?

— Поним-маю, — кивнул Володя. — Ты хочешь сказать, что эти ребята из...

— Тс-с! — перебил Сергей и жарко зашептал: — Конечно! Именно оттуда! Ну, сам подумай!

— А ведь в-верно, — подумав, согласился Вова. — Вот видишь! А говорил, что нету логики. Ты, наверное, хороший программист...

— Да, да, — нетерпеливо подтвердил Сергей. — Ты что, совсем уже окосел?

— Почему? — удивился друг. — Я еще могу! Давай?

— Ну давай.

В конце концов, Вова все же окосел. Сгорбился, поник и только изредка кивал, перебивая речь Сергея междометиями.

Сергея тоже разобрало, но, захваченный своим открытием, он этого не ощущал, а, наоборот, обрел добавочную страстность. Лихо сам с собою спорил, доказывал, опровергал, впадал в горячку. Наконец, угомонился.

— Вова, ты как? Может, спать пойдешь?