В глубине сада, у самого забора рос старый, быть может, появившийся здесь еще раньше дома дуб, и я направилась к нему, потому что на земле под ним померещилось что-то, не вписывающееся в общую картину. Мусор? Фигурка гнома? След старого костра?

При ближайшем рассмотрении оказалось, что ни первое, ни второе, ни третье.

Серые и черные камни, подобранные так, чтобы они были приблизительно одного размера, были выложены кругом, как если бы кто-то пытался упражняться здесь в формировании ландшафтного дизайна.

Диаметр круга был небольшим, но достаточным, чтобы в нем поместилась непонятной формы конструкция из веток и…

Присев на корточки, я с некоторой оторопью разглядела череп и несколько маленьких костей.

— Что за?..

— Кажется, кошка, — опустившийся на землю вслед за мной Саша нахмурился, немного склонил голову на бок, разглядывая нашу находку с очевидным интересом. — Готов поспорить, что при жизни она была черной.

В точности этого предположения сомневаться не приходилось, о чем я и вознамерилась уже сказать вслух, но тут мое внимание привлекло нечто другое.

Прямо над черепом в землю был воткнут кинжал. Старинное узкое лезвие, увенчанное рукоятью в виде сидящего на ветке орла. Не просто красивая работа, а подлинное искусство.

Я потянулась, чтобы вытащить его и рассмотреть поближе.

— Ты знаешь, что трогать подобные вещи руками нежелательно? — Саша спросил негромко, но не сделал попытки меня остановить.

— Я не суеверна.

Выпрямившись, чтобы солнце упало на сталь, я поднесла свою добычу к глазам.

Вещь и правда впечатляла. Ветка, оперение птицы — все было выполнено в мельчайших деталях.

— Любопытно, что у нее в доме, если этим она пользуется в саду.

— Едва ли там найдется что-то интересное, — он тоже встал и предусмотрительно развернулся так, чтобы меня с кинжалом в руках невозможно было увидеть с улицы. — Ты ведь понимаешь, что госпожа Сорокина режет им не сухие ветки?

— Ничего не хочу об этом знать, — я невольно скривилась, отгоняя от себя мысли, заставляющие пугаться по-настоящему.

Висящая у меня через плечо сумка была небольшой, но для того, чтобы спрятать кинжал, ее было достаточно.

Наблюдая за тем, как я расстегиваю «молнию», придерживая его локтем, Саша то ли усмехнулся, то ли поморщился:

— Знаешь, как это называется?

Перехватив кинжал за лезвие, я подалась вперед, демонстрируя рукоять ему:

— Я не рискну категорично утверждать без экспертизы, но, с большой долей вероятности, это ручная работа, Европа, восемнадцатый век. И то, что делаю я, называется «вор у вора дубинку украл», потому что это, черт побери, музейная ценность. Откуда она в саду у администраторши гостиничного ресторана?

— Как знать, может это наследство, которому она не знает цены?

— Ты в это веришь?

Он, судя по всему, не верил ни на грош, потому что даже не подумал возражать, когда я убрала кинжал в сумку.

— Пошли отсюда.

Саша снова согласился молча.

Когда мы очутились на улице, он захлопнул калитку так, чтобы щелкнул замок, и, чтобы не ждать такси, я кивнула ему, предлагая пройтись пешком до автобусной остановки.

Учитывая, что мы только что украли вещь немалой стоимости, убраться от дома Натальи стоило как можно быстрее и как можно дальше.

По пути нам попались спешащая навстречу пожилая женщина, кое-как ковыляющие по разбитой дороге «Жигули», которые вел цыган, и привязанная к забору коза.

Наблюдая весь этот местный колорит без ярко выраженного интереса, я думала о том, что украла кинжал, строго говоря, я. Александр же стал полноценным соучастником этой кражи и, с учетом того, что он вскрыл калитку пластиковой картой, содеянное вполне себе тянуло на ограбление, совершенное группой лиц по предварительному сговору.

Спрашивать его мнения насчет того, видел ли нас кто-нибудь из соседей, было поздно, поэтому я сочла за благо молчать.

Когда мы добрались до дороги, разделяющей Колхозную улицу пополам, оказалось, что по ней на приличной скорости движутся грузовые и легковые машины, а автобусов в обозримом пространстве не наблюдается.

— Когда-то здесь можно было простоять не меньше часа. Интересно, как сейчас.

— Давай не будем проверять, — встав справа от меня, так, чтобы сумка оказалась между нами, он принялся вызывать такси.

Цена за машину оказалась по старолесским меркам баснословной, но мы, не сговариваясь, на нее согласились.