— Дима…

Позвала едва слышно внезапно севшим голосом, и мальчик развернулся, улыбнулся мне и бросился навстречу, обнял как родную.

— Извини, — шепнул он едва слышно и чуть-чуть смущённо.

— Всё нормально, вы не беспокойтесь, — перехватив поводок, мужик тоже двинулся к нам. — Мы съели по хот-догу, согрелись. Хороший у вас пацан. Вы его не ругайте сильно, мальчишки, в конце концов. Ну подрался, с кем не бывает.

На скуле у Димы и правда красовалась роскошная свежая ссадина, и я взяла его за подбородок, чтобы удобнее было рассмотреть её в свете фонаря.

— Спасибо вам.

— Да не за что, что вы!

Мужик махнул рукой, а Саша дотронулся до моего локтя, протянул брелок:

— Идите в машину.

Дима бросил на него короткий подозрительный взгляд, но вежливо попрощался с мужиком, погладил собаку и не стал сопротивляться, когда я обняла его за плечи и потянула к парковке.

Мы шли молча, и сердце всё ещё колотилось.

Очевидно, эта непонятная тревога и заставила меня обернуться.

Саша разговаривал с хозяином Арчи, имени которого мы в спешке даже не узнали.

Я видела, как он вытащил из кармана четыре купюры. Кажется, пятитысячных.

Мужик шарахнулся от него, замахал руками, отказываясь.

Саша кивнул и не стал настаивать. Он просто посмотрел на того человека долгим и внимательным взглядом.

Будто обмякший, мужик кивнул немного заторможенно.

Саша сам вложил деньги в его руку, слегка пожал её на прощание, развернулся и направился к нам.

— Ни фига себе, — видевший то же самое Димка прокомментировал едва слышно, и я осталась с этой формулировкой целиком и полностью согласна.

Саша же забрал у меня ключи так спокойно, словно ничего не произошло. Я села на заднее сидение с Димой, а он осторожно сдал назад, выбираясь с парковки.

Мне понравилось, как он водил, уверенно, аккуратно, с умеренной осторожностью человека, оказавшегося на незнакомой дороге, но с красивой наглостью опытного автомобилиста.

Отъехав на два поворота, он тщательно осмотрелся в поисках запрещающих знаков и, не обнаружив подобных, припарковался под деревом.

— Повезете обратно? — только теперь Димка подал голос.

Он буркнул это откровенно недовольно, но за этим недовольством отчётливо читались смущение, некоторая беспомощность и колоссальное упрямство.

— Сразу в полицию. За телефонный терроризм, — Саша негромко хмыкнул в ответ и на секунду перехватил мой взгляд в зеркале.

Дальнейший разговор он предлагал вести мне, но у меня не получилось даже мимоходом улыбнуться ему в ответ.

— Сбежал?

Димка сложил руки на груди и как будто надулся:

— И ещё сбегу. Я туда не вернусь. Лучше сам.

Это можно было бы принять за детскую обиду и подростковый максимализм, успокоиться и в самом деле вернуть его обратно, но я чувствовала, что дело в другом. Не могла объяснить или указать на что-то конкретное, но понимала: он сдержит слово. И далеко не факт, что на второй раз ему снова попадётся добродушный дядька с ласковой и любящей людей псиной.

— Ты не подрался, да?

Дима опустил голову ещё ниже, как если бы прямо сейчас получил затрещину от меня.

Как и всякий мужчина, — а вернее, как всякий, обладающий чувством собственного достоинства человек, — не хотел признавать, что ему пришлось стерпеть удар.

— Старшие?

— Я бы поставил на физрука.

Саша предположил негромко, глядя в окно, и Димка вскинул пылающее праведным гневом лицо:

— Он урод. Илюхе в том году сломал ребро. Эти твари сказали, что он упал с лестницы. Он из нас мужиков делает лет с двенадцати.

Родившаяся в воображении картина оказалась настолько яркой, что я невольно стиснула ремень сумки, чтобы не выругаться.

— Чей-то муж? — спросил Саша так же, не глядя.

— Русички, — на этот раз Дима даже вытянулся от удивления. — А она сеструха заведующей. Так что ничего ему не будет.

— Я этого урода посажу, — я почти не узнала собственного голоса. — Нужно ехать снимать побои.

— Да, и тогда посадят тебя, — яда в тоне мальчишки оказалось столько, что взрослый бы позавидовал. — Ты в Старолесске. Знаешь, что здесь подумают люди, увидев ребят типа вас, да ещё и на такой тачке?

— Что неплохо бы проучить буржуев, — я согласилась нехотя, чувствуя, как начинаю заражаться его беспомощным негодованием.

— К тому же, после осмотра нам его никто не отдаст, — Саша кивнул, хотя и по-прежнему на нас не смотрел. — Вызовут наряд и отправят обратно, а нас задержат до выяснения, и сначала нам придётся долго объяснять, кто мы такие, а потом доказывать, что мы не парочка извращенцев.