Мы уставились на него, не сговариваясь, а потом Михалыч снова взял его в руки, держа за острие и рукоять, и поднес к глазам.

— Как я уже сказал, у нашей чудесной легенды есть продолжение: «И убоится он лишь орлов, раскинувших могучие крылья»… Люди не помнят сути, но интуитивно взывают к тому, что должно их сберечь. Так что ты украла очень ценную вещицу, девочка. Гораздо более ценную, чем понимала сама.

Наблюдая за бликами на тонком лезвии, я чувствовала себя почти завороженной.

— И что мне делать с ним теперь? Его ведь не просто так пытались отобрать.

— Не просто, — положив кинжал, Туманов подвинулся на самый край кресла, чтобы сесть ближе. — Происходящее в Старолесске сейчас, видишь ли, в принципе не совсем нормально. Да, дух приходит в город, чтобы выбрать самое подходящее наказание для него, но это случается не раз в год. Скорее, раз в пятьдесят, сто, двести лет. Зависит от обстоятельств. Если ты изучишь местную летопись, заметишь, что самые страшные катаклизмы, пожары и эпидемии случались здесь, когда дела у Старолесска шли в гору: были особенно удачливы купцы или по реке прокладывался торговый маршрут.

— Река ведь обмелела.

Я снова перебила его, а он снова не выразил ни малейшего недовольства этим:

— Да. Помнишь, когда это было? Лет за семьдесят до железной дороги. Как только город начинал богатеть, случалось… что-то. Всегда.

— Сейчас Старолесск, при всем уважении, сколько-нибудь благополучным не выглядит, — Саша дернул губами так, будто понимал больше, чем хотел произносить.

— Именно! — ослепительно улыбнувшись в ответ, Туманов вскинул указательный палец. — Духу не время объявляться здесь! Однако мы имеем факт: Григорий мертв, администраторша в гостинице погибла, Виктория нашла кинжал, и за ним ведется настоящая охота.

— Я видела сон, — не зная, имеет ли это хоть какое-то значение для Наблюдателя, я все же решила рассказать. — Там была дорога, мертвый дом и люди. Такие как тот, кто сидел за рулем.

Понимая, что говорю по сути, но не так, как надо, я обернулась на Сашу, но тот лишь покачал головой:

— Ты видела то, что принято называть одержимостью. От человека там только оболочка, но, как я понял, ты видишь это и без моей помощи.

Он, очевидно, имел в виду пьяного мужика в трениках из «Привидений», явившегося мне и во сне, и по спине пробежал холодок.

Я молчала, попросту не зная, что сказать, а Туманов посмотрел на нас по очереди, будто чего-то ожидая.

— Интересные вы, ребятки…Ладно. Ближе к сути. У Захарова есть рукопись. Очень старая рукопись. Это единственный источник, в котором сохранилось упоминание о том, что таких кинжалов должно быть два. Это комплект, существующий в единственном экземпляре, и работает он, чтобы ты, девочка, понимала… как лыжи или коньки. Или любой другой парный предмет: если у тебя есть одна лыжа, она будет совершенно бесполезна без второй.

— У Натальи был один кинжал, — на этот раз его перебил Саша. — Я чувствую такие вещи. Как выяснилось. Он точно был один.

— Значит, нужно искать второй. А попутно сберечь этот, — я развернулась к нему, уже не удивляясь ни тому, что говорю, ни естественности, с которой у меня это получается.

— Ищите, мои юные друзья, ищите. А пока, — Глеб Михайлович поднялся и направился в комнату.

Саша смотрел на меня, а я предпочла уставиться в стену, потому что для вопросов, восклицаний и предположений было не время. На улице нас наверняка по-прежнему ждала толпа покойников, а я сама оказалась втянута в авантюру, достойную средней паршивости приключенческого боевика.

Нужно было…

— Вот, — вернувшийся Туманов жестом попросил меня подняться, и я встала. — Маленький подарок для Победы.

Он вложил в мою ладонь кольцо — изящно выполненный, но потемневший от времени серебряный ободок, украшенный единственным светлым камнем.

По размеру оно подходило мне идеально, но я тут же перехватила запястье Михалыча:

— Ни в коем случае! Это дорогая антикварная вещь.

— Ну, моей матушке оно точно уже без надобности, — он лукаво прищурился, улыбаясь мне в ответ. — Бери, девочка, бери. Носи, не снимая.

Подарок был не просто неожиданным и дорогим, он явно имел смысл, который не мог не беспокоить.

— Вы сказали, что должны оставаться нейтральным. Я не хочу, чтобы у вас были неприятности.

— Так их и не будет, — сочтя вопрос исчерпанным, он вернулся в свое кресло и снова откинулся на спинку, наблюдая за тем, как я разглядываю лежащее в ладони кольцо. — Я не собираюсь помогать вам. Попытаться выяснить, что нашему древнему мстительному другу понадобилось от Старолесска сегодня и сейчас, моя обязанность. И, если Страж меня спросит, я, конечно же, поделюсь этой информацией. Ну или хотя бы намекну, где он может ее достать. А колечко это так, пустяк. Он значит лишь то, что ты — моя гостья. И относиться к тебе стоит должным образом.