Мне нужно на что-то смотреть, и мне нужно знать, где мы, так что я вызываю карту. Сначала я ничего не могу разобрать. Просто мешанина линий на бессмысленном текстурированном фоне. Сосу витаминизированную воду из пакета, чтобы впрыснуть в систему немного калорий, а затем проверяю время. Мы в пути два часа и двенадцать минут.

Шлем отфильтровывает дорожный шум, усиливая более тихие звуки: скрежет стойки о пол, шелест ткани о ткань, тихий кашель из пересохшего горла. Кто-то — Рэнсом или Нолан — шевелится, задевая стойкой мою правую подножку. Я отвожу ногу и снова смотрю на карту. Теперь я соображаю лучше, и на этот раз увиденное обретает смысл. Кажется, мы к юго-востоку от Далласа.

Кендрик говорит по общему каналу:

— Приближаемся к блокпосту. Я с Васкес, мы спрятались в спальнике за сиденьями. Попробуем проехать без происшествий, так что — никакого движения, никакого шума, никакого света. Но будьте готовы к бою.

Я проезжаю несколько миллиметров по полу, пока грузовик замедляется, и упираюсь руками. Я напряженно вслушиваюсь в аудиоканал шлема, надеясь уловить хоть какой-то намек на то, что происходит снаружи, но мы всё еще катимся, так что слышны только двигатель, шины и дребезжание разболтавшейся штанги в гнезде двери.

— Если нас обнаружат, — продолжает Кендрик смертельно спокойным голосом, — бьем сильно и быстро. Уничтожить всех на этом блокпосту, и сделать это до того, как о нашем присутствии сообщат по рации.

Серьезно? И как это должно сработать? Наверняка на блокпосту кто-то будет сидеть в сторонке с рацией или спутниковым телефоном в руках. Я бы именно так и сделал. «Уничтожить всех до того, как разойдется весть» — это супергеройская чушь. Я оцениваю наши шансы на успех примерно как один к ста. А если мы провалимся — Нью-Йорк взлетит на воздух. Никакого давления, ага. Господи, надеюсь, Трой и правда любит сестру. Надеюсь, он умеет врать.

Я решаю проигнорировать приказ Кендрика сидеть смирно. Если предстоит бой, я хочу вступить в него настолько легким, ловким и быстрым, насколько это возможно. Поэтому я выскальзываю из лямок рюкзака. Нет смысла таскать лишний вес или рисковать тем, что он за что-нибудь зацепится в тесноте.

— Спокойно, — предупреждает Дельфи. — Наша цель — избежать боя.

Я концентрируюсь на слове понял. Черепная сеть ловит мысль и передает ее, мне даже не нужно говорить вслух. Но то, что мы не хотим боя, еще не значит, что его не будет.

Медленно, бесшумно я переворачиваюсь. Подтягиваю ноги, пока не оказываюсь на корточках лицом к дверям кузова. Моя HITR в руках. Палец на предохранителе.

Я думаю: Подготовь Рэнсома и Нолана.

— У тебя плохое предчувствие? — спрашивает Дельфи.

Нервы на пределе.

Позади я слышу едва уловимый скрип стоек, затем чувствую касание на плече. Проверяю карту отряда: подтверждено, Рэнсом прямо за мной, а Нолан присел рядом с ним.

Грузовик останавливается; дизель всё так же урчит, разболтанная штанга дребезжит. Снаружи ничего не слышно.

— Трое противников в поле зрения, — сообщает Дельфи, включая «ангельское зрение». — Все вооружены штурмовыми винтовками.

В режиме ночного видения я смотрю сверху на безликий перекресток четырех дорог, окруженный до боли знакомой местностью. Хотя мы в пути больше двух часов, мы всё еще торчим в той же самой дыре на краю света, где заборы из колючей проволоки — единственный вертикальный рельеф на плоском, безликом пастбище.

Зато на перекрестке оживленно.

Прямо перед нашим грузовиком Нацгвардии поперек дороги стоят два больших пикапа, преграждая путь. Третий пикап ждет на обочине, его фары освещают дорогу со стороны водителя. Противник № 1 стоит на подножке нашего грузовика, заглядывая в окно водителя, приклад оружия зажат в сгибе локтя. Я не вижу дула, потому что оно направлено внутрь кабины. Противник № 2 стоит на дороге внизу — пузатый мужик, поза напряжена, держит винтовку хватом через грудь обеими руками. № 3 — тонкая тень, осторожно крадущаяся вдоль грузовика к задней части.

Еще есть? — спрашиваю я, глядя на пикапы.

Дельфи отвечает:

— Нет признаков того, что в пикапах кто-то остался, но это не подтверждено.

Кендрик снова подключается к общему каналу, но не говорит сам. Вместо этого он транслирует нам аудио, чтобы мы слышали то же, что и он. Сейчас это голос мужчины с растянутым, высоким говором, уверенно излагающего правила жизни:

— Послушай меня, Трой, дружище. Я знаю, что ты верный сын революции, но факт в том, что у тебя нет накладной. Так что никто ничего не заметит, если мы немного поможем себе твоим грузом. В конце концов, нам всем надо на что-то жить.